Концентрация.
— Мне жаль, Ава…"
"Неслышный шепот, действительно жаль, что пришлось поставить слежку и выяснять все. Ни пятнышка не нашел, как ни рыл. И разговор с матерью ее слышал…
Перед тем, как идти на казнь, она убеждала, что счастлива…
Сильная девочка. Не ошибся в выборе Иван.
Повеселило, когда кукла, увидев меня, превратилась в дикую кошку и расцарапала лицо.
Сам это позволил. Захотел увидеть ее чувства, ее отчаянность и пока она боролась, пока бледные щеки становились розовыми, а глаза пылали чистейшей яростью, я как ненормальный впитывал в себя красоту ее черт и запах.
Невероятный. Чистый. И все внутри узлом и ядом, отравой в крови.
Потому что она выбрана Кровавым на свою погибель, потому что таким, как мы, чувства противопоказаны.
Меня выворачивало от противоречия собственных эмоций.
— За безопасность игрушки отвечаете головой. Девка уходит в мою собственность, а я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи. Я ясно выразился?
— Да, босс.
Ну что же, Аврора…
Ведь хотел избавиться от тебя, дать понять, что на нашем с Кровавым пути слабости мешают.
Эти слабости слишком уязвимы, они делают нас слабее, и брат спустил на меня псов.
За правду. За боль. За неизбежность.
Я знаю, что такое терять, ровно так, как предсказывал…
Таким, как мы, нельзя чувств испытывать. Любить нельзя. И вот сейчас она там. В палате. Оплакивает своего мужчину. Сама находится на волоске, подвешенная над пропастью.
Знал братан, все знал и поэтому клятву ей передал…
Сжимаю кулаки. Ее утрату и боль я через дверь ощущаю.
Фантомная боль — моя личная.
У Палача нет имени. Я похоронил его. Стер. Вытравил. Вырезал. Так легче. Жить без эмоций. И полыхать единственным, что держит — возмездие.
— Серебрякову звони. Вызывай на базар.
Последняя команда Бурому, и я поворачиваю ручку, захожу в палату.
Дверь отрезает всех, кто застыл снаружи. Псы на цепях.
— Ава…
Резко поворачивает голову в мою сторону, бледная, с потухшим взглядом зеленых глаз. Застываю, когда вижу хрупкую женщину на больничной койке.
Меня сейчас отравили, и отрава в крови плещется, захлестывает, потому что на нее смотреть больно.
Женщина названого брата, как проекция, как водоворот чувств, похороненных и уничтоженных собственноручно.
— Покричишь для меня, маленькая?
Я танцую на костях, все Кацевское под себя подгребаю, чтобы враги знали — Палач на трон сел.
И начну я с его женщины.
Глава 50
Аврора
Глаза открываются с трудом и первое, что вижу, белый кристально чистый потолок.
