— Как ее зовут?
Почему мой голос дрожит?
— У нее нет имени, куколка. Есть документы, но я в них не заглядывал, она здесь только для одного.
— Собственно, как и я, так получается, да, Иван?
Проговариваю горько.
В это мгновение подруга по счастью или несчастью, наконец, тыкается влажными ноздрями в мою раскрытую ладонь.
— Привет, красотка, — приглядываюсь к животному, — как тебе в неволе, одиноко, правда?
Слезы на глазах закипают, Иван же меня к себе прибивает буквально, в тиски берет, заставляет дрожать от близости сильного тела.
— Ты можешь дать ей имя, Аврора. Я дарю ее тебе.
— Царский жест. Очередной подарок стоимостью в миллион?
Такова цена арабского скакуна, а в том, что эта красавица чистокровная, у меня сомнений нет.
— Глупышка ты, Рори…
Плачу, когда чувствую, как мужские пальцы на моем животе слегка ласкают сквозь ткань. Едва ощутимый жест. Трепетный. Интимный.
Прикусываю губы, слова застревают комом.
— Как ты ее назовешь?
— Стеллой.
Разворачивает меня в своих руках, заставляет откинуть голову и всматривается в мои глаза.
— Аврора и Стелла. Заря и ее путеводная звезда. Символично, правда? — опускает голову и ведет носом по моим волосам. Прижимает меня сильнее к стальной грудной клетке.
— Не думала, что ты можешь быть таким, Иван…
— Ваня, — поправляет и я повторяю послушно.
Стискивает мою талию руками, приподнимает меня, отрывает от земли.
— Каким таким?
Его дыхание жжет, опаляет и меня от близости Кровавого трясет.
— Человечным, — отвечаю робко, а он вжимает меня в свое массивное бедро.
— Ты забавная, Рора. Видишь то, чего нет и в помине.
Говорит, а сам на рот мой смотрит, алчно как-то, так, что меня током бьет. Жгучее ощущение искрами от него ко мне, все пространство сужается, сжимается.
Только его глаза, невероятные, белесые, концентрируют в себе нечто странное, непонятное…
— Здесь пахнет моим детством.
— А ты для меня пахнешь жизнью.
Воздух вокруг нас закипает, как кипяток. Он ноздри обжигает, а я впиваюсь пальцами в его сорочку, что обтянула широкую грудь, демонстрируя всю грацию хищника.
Недовольное ржание за спиной и меня легонько толкают в спину.
— Дотянулась, зараза рыжая, — улыбаюсь, — она хочет, чтобы обратила на нее внимание.
— Перебьется, ты сейчас занята.
— Ты умеешь шутить, — отвечаю, прикоснувшись к чуть колючей щеке, ласкаю и Кац улыбается.
— Редко, Аврора, очень редко.
Глава 45
Дни текут, все становится немного иным, а Каца я перестаю воспринимать врагом, желающим отнять у меня свободу.
