Ты можешь считать себя жертвой, а можешь показать характер, который я в тебе заметил. На все твоя воля, дверь осталась позади, ты уже вошла в мой дом.
Прикусываю губы. В горле дерет от спазма, который гашу. Разумом понимаю, что мужчина прав. Я попала в передрягу. Мы оба стали жертвами недопонимания и все закрутилось так, как закрутилось.
Если не слово Ивана, не его защита — меня загрызут, костей не останется, а он стал той преградой, которая может обезопасить.
Вглядываюсь в лицо мужчины.
Он имеет принципы. Жесткие. Жестокие, но свод законов у него есть, по которым он живет и… почему-то кажется, что из-за меня нарушает одно из своих правил, поэтому так зол…
Пальцы сжимают ягодицу, заставляют меня тазом прильнуть и ощутить его возбуждение. Все внутри натягивается струной.
— Я бы стерла день, когда согласилась спасти Ридли.
Слезы скапливаются на дне глаз, но Иван лишь улыбается крем губ. Сильные пальцы проходятся по мне, доходят до шейных косточек и проскальзывают вниз, летят по позвонкам до самой поясницы.
Я то отталкиваю, то прижимаюсь, вцепляюсь в Ивана изо всех сил.
Опускаю лоб на могучую грудную клетку, ловлю стук сердца сквозь шелковую ткань сорочки, впитываю ток его крови, прячу лицо, вдыхаю запах острый и тягучий, невероятный. Похожий на вереск.
— Ты меня хочешь, куколка. Глупо бежать от чудовища, чтобы угодить к нему в лапы и искать защиты там, где существует только опасность.
Вскидываюсь, чтобы поймать свет заходящего солнца, что заползает в окно, проскальзывает лучом, обрисовывая огромную фигуру мужчины.
"
"Зловещий, нависающий, с потусторонним светом белесых глаз. Эти бесцветные глаза могут принадлежать кому угодно, только не человеку.
Блеклые, бесцветные, словно выжженные.
Не может быть в природе такого цвета. Не может…
— Моя ты, Аврора. Сама пришла.
Опять искаженный голос. Когда Иван возбужден, акцент пробивается сильно.
Его руки на моем холодном теле обжигают.
Не понимаю, что происходит, оказываюсь прижата к нему, губы сталкиваются, от его напора чувствую сладкую боль.
Руки скользят и платье падает. Иван сбрасывает меня в прорубь ледяную, обволакивающую и выбивающую воздух из легких.
Все смешивается, наше дыхание, биение сердец, он берет меня, заставляет испытать наслаждение от единения тел, утонуть, сдаться. Мое отрывистое дыхание, его огненные касания и невозможность сопротивляться его жажде.
