— А что в них хорошего? — Алексей жмет плечами. — Шум, грязь, беспорядок…
— Ясно, — отзываюсь, поджимая губы.
Я, конечно, не собираюсь рассказывать Баринову про то, что дети — это прекрасно, но за Ксюху обидно. Она у меня классная.
— Что тебе ясно, — язвит он. — Презервативы не зря придумали…
— Наверное, — перебиваю его. — Таким, как вы, они действительно нужны… — выпуливаю фразу и осекаюсь, понимая ее двусмысленность.
Грохот посуды подтверждает мое предположение.
Баринов оборачивается и начинает надвигаться «тайфуном вместе с песчаной бурей одновременно» в мою сторону.
Губы сжаты, ноздри подрагивают, глаза прищурены… Я теряюсь.
— Повтори, — шипит он. — что там мне нужно?
Первой мыслью хочу убежать, но опустив ноги на пол, тут же ощущаю резкую боль. Черт!
Алексей заставляет меня больно врезаться затылком в стену и смотреть ему в глаза.
— Своему бывшему чмошнику будешь такие советы давать! — повышает он на меня голос. — Ты поняла?
Я вжимая голову в плечи.
— Извините, — лепечу. — Я не это имела ввиду.
И Никита он…
— Мне плевать, что ты там имела ввиду, — шипит Баринов. — Прежде чем пустить тебя в свою постель, я тебя проверю, как уличную кошку. Анализы, гениколог, стоматолог…
— Я здрова, — отвечаю сдавлено и чувствую, как горло начинает сводить от обиды. — У меня в жизни только один мужчина был…
— И этот «мужчина» чуть ли не каждую неделю заводил себе новую девку! Хреновые рекомендации для тебя, не находишь? Неужели действительно на столько плоха?
Я задыхаюсь от несправедливой обиды.
Мне мерзко и противно. За что? Что вообще он знает про Никиту? Почему так говорит?
Рука рефлекторно размахивается и прижигает Алексею по щеке.
Баринов с силой прижимает меня к себе, перехватывая руки за спиной. Целует. Властно, больно. Безжалостно вкручивает свой язык мне в рот и терзает губы.
Отпусти меня! Не надо! Мне страшно!
Слёзы брезгают из глаз. Я ощущаю их привкус во рту.
Поцелуи тормозят…
— Капец… — выдыхает Алексей, отстраняясь.
Я чувствую, как тяжело он дышит.
Отпускает меня.
— Что же вы меня вылизываете тогда? — истерично шепчу, снова переходя на «вы». — Вдруг я заразная?
Он трёт лицо ладонями и молчит.
— Извини… — выдавливает из себя.
Я снова предпринимаю попытку соскользнуть со стула на здоровую ногу.
— Села на место! — рявкает Баринов. — Ждёшь ужин!
— У вас курица горит, — ведя носом по запаху, ехидно докладываю Алексею.
Он кидается к сковороде.
Прикрываю глаза, пытаясь остановить слёзы. Обидно.
