И вообще думал, что это будет зона ответственности Анечки. Но она за несколько часов умудрилась перевернуть все с ног на голову. Талантливая…
Вот. Стою, мою картофель. Что дальше? По всей видимости, завтрак.
— Как прошёл ваш день? — доносится робкое за спиной.
Замираю.
Это попытка вежливого диалога? Я должен поддержать?
— Хорошо, — киваю. — Зови меня на «ты» ладно?
Бросаю на Аню взгляд.
— Я постараюсь, — тушуется. — Очень непривычно к начальнику.
— Ты считаешь, что наши отношения похожи на деловые? — иронично дергаю бровью.
— Нет, но…
— У тебя на правой груди есть родинка, — посмеиваясь, перебиваю ее.
— Ооо… — выдыхает. — Я поняла. Не надо дальше… Алексей.
Мы молчим.
Нож скользит по сырой куриной грудке. Дорезаю, высыпаю на сковородку. Заворачиваю картофель в фольгу и засовываю в духовку. Засыпаю салатную смесь в большую тарелку.
— Алексей, — Аня снова окликает меня. — А тех людей… их уже арестовали? — вибрирует ее голос от волнения.
— Да, — киваю. — Суд будет быстрый. Уже после завтра.
— Спасибо, — с облегчением.
— Я за Ксюшу и бабушку очень переживала.
— А где твои родители, Аня?
Этот вопрос меня прямо мучает с сегодняшнего утра. Ребята ничего не смогли накапать. Пусть немного бесцеремонно я врываюсь в ее личное, ну а чего жаться? Имею право.
— С моим папой мама на раскопках познакомилась на первом курсе. Вернулась беременной. Бабушка была категорически против его переселения в Москву и в нашу квартиру. В целом, оказалась права. Со мной он увидеться не пожелал, хотя знал о рождении.
В итоге — спустя десять лет где-то спился. Мама «ушла», когда Ксюха родилась… — гаснет ее голос.
— А ее отец, — добиваю я этот вопрос."
"— Бабушка так и не добилась, кто и как так вышло… — жмёт плечами. Странная история там.
— Понял, извини.
— Да все хорошо… А у тебя? Есть кто-то из родных? — спрашивает звенящим, нарочито бодрым тоном. — Зачем одному такой большой дом?
Вопрос заставляет напрячься. В шейном отделе позвоночника начинает ныть. Не стоит пока юным девушкам ходить в эту сторону моей жизни.
— Вот ты мне и родишь, — подмигиваю Ане, переводя вопрос в шутку. — Двоих — троих?
— Я… — вижу, как распахиваются ее глаза, становясь блюдцами. — Не шутите так, — просит напряжённо.
Мгновенно и необъяснимо вскипаю. А почему, собственно, нет? Снова не подхожу? Да я, если решу, спрашивать тебя не буду… Зараза!
— Успокойся, — цежу. — Это вообще не моя тема.
Глава 15. Качели.
Аня
— Ты не любишь детей? — не понимаю я его резкой реакции.
