Ходит ходуном от глубокого дыхания грудная клетка.
Он будто голодный и возбужденный зверь, и что самое во всем этом ужасное — мое тело реагирует на него самым острым образом, заставляя тяжелеть низ живота и покрываться мурашками.
— Я заберу их сам, — севшим голосом предупреждает Баринов.
И я верю, что заберёт! Сволочь!
— Вы ведёте себя недостойно, — делаю последнюю попытку воззвать к его воспитанию.
— А я тебе и не обещал — быть джентельменом, — хмыкает мне в ответ он. — Но обещаю, что тебе понравится играть со мной именно так.
Чувствуя себя самой желанной, но последней женщиной на букву «б», я тяну вверх подол сарафана."
"— В глаза мне смотри, Аня, — приказывает хрипло Баринов.
Пересиливая горящее на щеках смущение, подчиняюсь и поднимаю голову.
Карие глаза Алексея кажутся мне сейчас бездонными чёрными омутами. Подчиняющими, вытесняющими остальные смыслы. Я в них тону, невольно подстраиваясь под их хозяина.
Что я делаю? Зачем? Почему? Потому что ЕМУ так нравится.
Запускаю пальчики под платье и стягиваю трусики вниз по бёдрам, тут же отдёргивая сарафан вниз.
Мое дыхание панически рвётся.
Глаза Алексея захлопываются. Он делает глубокий вдох.
— Брось их вниз и убегай. Вторая дверь справа по коридору, — утробно рычит Баринов.
Я сминаю кусочек хлопковой ткани в кулак и, запрещая себе дальше думать и анализировать происходящее, оборачиваюсь к ограждению этажа и бросаю трусики вниз.
И тут же, пьяная от стыда, срываюсь мимо Алексея вглубь этажа.
Сердце колотится, оглушая уши.
Вторая дверь справа. Вот!
Кажется, вот она.
Жму ручку, залетаю внутрь комнаты и прислоняюсь спиной к двери, будто за мной гонятся.
Жадно глотаю воздух, пытаясь успокоиться, и обвожу глазами спальню.
Сволочь! Алексей Егорович, вы — настоящая сволочь! Закрываю лицо ладошками и начинаю тихо смеяться.
Здесь нет ни одного признака проживания мужчины. Комната абсолютно пуста, как номер отеля.
Провести по грани и отпустить — я начинаю узнавать в этом последовательность и стиль Баринова.
Извращенец! Хам!
Но… почему мне тоже от этого так шокирующее горячо? Почему он при этом такой красивый, что моя самооценка не падает вниз, как после унижения. А наоборот — взлетает вверх, давая ощущение своей эксклюзивности.
Я знаю своего бывшего начальника. Он действительно всегда выбирает себе только лучшее.
Стекаю по двери на пол, становясь от пережитых эмоций жидкой. Что бы я себе не врала, быть желанной Бариновым — это приятно.
