Возле дома Шпака меня, конечно, уже поджидает машина парней от Глеба. Хоть я и сказал, что никого присылать не нужно.
— Алексей Егорович, — ко мне выходит из машины старший смены. — Глеб сказал одного вас никуда не отпускать. Сопровождающий один человек, остальные по периметру и постоянный контакт.
— Работайте, — обречено отмахиваюсь. После больнички носятся со мной, как с девкой.
В дом мы попадаем со всеми почестями дорогих гостей и под чуткой охраной крепких парней проходим в столовую, где уже нас встречает сам хозяин.
— Алексей Егорович, — раскидывает он руки в любезном жесте, — чем обязан? Признаться, несколько взволнован вашим поздним визитом. Пытаюсь вспомнить, но, вроде бы, грехов не имею.
Я опускаюсь в кресло, а мой охранник остаётся стоять за спиной. рассматриваю Шпака. Нормальный такой, задолбаный работой мужик.
— Да я и сам бы предпочёл спать, — отвечаю ему. — Вот только дочь моя сегодня оказалась так расстроена после занятий по рисованию, что весь вечер пришлось потратить на то, чтобы ее успокоить.
— Дети… — нервно улыбается мужик. — Моя дочка тоже часто бывает не в настроении. Это она характером в мать.
— Кстати, именно о ней, — киваю ему я. — Позовите супругу, Георгий Викторович. Хочу, чтобы она тоже присутствовала при нашем разговоре.
— Хм… Татьяна! — рявкает мужик, повышая голос. — Спустись немедленно.
Я осматриваю интерьер дома. Ох уж это «дорого-богато». Лепнина, золото, искусственные цветы в вазах, мебель с вышивкой…
— Что случилось, Георг, — раздаётся капризное со стороны лестницы, а комната начинает стремительно заполняться сладким запахом духов.
Брр!
— Татьяна, у нас гости, Баринов Алексей Егорович, — представляет меня Шпак. — Он настаивает, что ты доже должна поприсутствовать при нашем разговоре.
Киваю."
"— А теперь, — говорю Георгию Викторовичу, — сделайте так, чтобы вся охрана оказалась за дверями. Хочу оказать вам услугу, и чтобы о ней случайно никто не услышал.
— Очередь интересно, — делает взмах пальцами Шпак, удаляя охрану. — И какую?
Я жду, когда мы останемся одни и достаю из-за пояса пистолет.
Он без патронов, поэтому играюсь я с ним достаточно вольно. Как с бутафорией.
— Это что такое? — испуганно взвивается Георгий Викторович. — Охрана!
— Спокойно, — осаживаю его.
Кладу пистолет на стол и смотрю на Татьяну.
— Вы же знаете, что это такое? — обращаюсь к ней.
Кивает.
— А знаете, продолжаю я, что с его помощью можно оставить ребёнка с одной мамой, отцом или вообще сиротой? — говорю ехидно.
