— Знающие польский язык, переводите!
Вскоре перед фортом в окружении егерей уже кучковалось несколько сотен поляков. В основном это были женщины и дети, примкнуло к ним и несколько десятков бросивших оружие жолнёров. Цепь гвардейцев с примкнутыми на ружьях штыками постепенно расходилась в сторону, и за неё, видя своих соотечественников, сбегались всё новые и новые сотни жителей.
Под барабанный бой с развевающимся знаменем колонна прошла вдоль Вислы на север и потом свернула к русскому лагерю. Там, под охраной карабинеров Северского и Черниговского полков, уже собралась огромная толпа поляков.
Вскоре к ней присоединились ещё три с половиной тысячи спасённых душ."
"24 октября 1794 года Прага была взята. Очень важная дата! Ведь именно 24 октября по старому стилю, 4 ноября по новому, Москва была очищена от польских захватчиков в 1612 году. И теперь остаётся лишь подивиться скрытому символизму… Ну-у или опять же гению Суворова. Ему же приписывают одну из знаменитых поговорок прошлого: «Русскому здорово, а немцу смерть!» Как рассказывает писатель 19 века Фаддей Булгарин, родилась она именно во время Пражского штурма.
Дело было так. Русские солдаты, очищая здания от неприятеля, ворвались в одну из аптек пригорода и обнаружили там большую зелёную бутыль-четверть[15] чистейшего спирта. Решив снять с помощью оного стресс и привести свои весьма расстроенные чувства в порядок, они стали его натуральным образом распивать и громко нахваливать. И надо же было такому случиться, мимо пробегал коновал от полковой артиллерии — немец от роду.
Запыхавшийся «армейский ветеринар», решив по простоте душевной, что солдаты с таким явным довольством пьют воду (это только немец мог такое предположить), принял от них добрую чарку. Выпив одним махом которую, он тут же свалился с ног, сердешный, и помер.
Когда Суворову донесли об этом происшествии, он вздохнул печально и глубокомысленно изрёк: «Вольно же немцу тягаться с русскими! Русскому здорово, а немцу смерть!»
Так-то вот!
На следующий день после штурма, 25 октября Александр Васильевич принимал делегацию из Варшавы на берегу Вислы среди груды поверженных тел, где и продиктовал весьма мягкие условия капитуляции.
Послам же польского короля он ответил кратко: «С Польшею у нас войны нет. Я не министр, а военачальник: сокрушаю толпы мятежников!»
Рабочие команды приступили к ремонту моста, и 28 октября русские войска в парадном строю, под барабанный бой, с распущенными знамёнами вступили в Варшаву.
