В это время вырубившие буквально полностью свои колонны кавалеристы Шевича и Исленьева соединились и отрезали остатки польских войск от леса, до которого им оставалось всего около двух вёрст. Сераковский повёл свою последнюю, третью колонну ускоренным шагом к деревне Добринке, находящейся на Варшавском тракте.
— Господин бригадир, вам распоряжение от генерал-аншефа Суворова, — соскочил с лошади адъютант командира дивизии. — Александр Васильевич приказывает вашему полку развернуться и перекрыть неприятелю путь на запад.
Нужно не дать ему уйти к Варшаве!
— Егеря-гвардейцы, за мной! — прокричал Лёшка, разворачивая полк. — Бегом! Не дадим уйти полякам!
Вымотанные битвой роты устремились вслед за командиром.
— Ужасть, ну что за день такой?! — причитал, труся за Горшковым, Лыков. — Толком не жрамши, не спамши. Я и с турками столько не ходил, как здесь! Ох и подлый же народ эти ляхи, всё из-за них!
— Не гунди, Рябой, — выдыхая, пробормотал бегущий с боку Южаков. — И без твоего воя всем тошно. Зато патронташ уже лёгкий, у меня половину зарядов как корова языком слизнула.
Как бы очень скоро так и до пистолей дело не дошло!"
"Задержанная конницей, колонна Сераковского втянулась в Добринку, и по ней ударили четыре выкаченные на холм русские пушки.
В это время полк Егорова с примкнувшим к нему батальоном лифляндских егерей перебежал через большую болотину, а затем по мосту речку Красна, тем самым заступая полякам дорогу на Варшаву.
— Мост к подрыву готовь! — распорядился Егоров.
Дюжина пионеров вытащила из ранцев фугасы и мешки с порохом, закладывая заряды под мостовые опоры и под настил из брёвен.
Выстроенный в три линии полк и егеря лифляндцы ожидали, что предпримет противник. Вот через болотную гать перебрался ещё один батальон лифляндских егерей и два эскадрона драгун. С собой лифляндцы, где накатом, а где на руках вытащили полевой единорог.
— В центр строя его! — скомандовал Егоров. — Сколько зарядов у вас?
— Шесть дальней картечи и ещё десять ближней, ваше высокородие! — доложился унтер-офицер артиллерист.
— Сколько смогли, на себе вынесли!
— Как фамилия?! — спросил его бригадир.
— Лучков, ваше высокородие, Ефим Лучков! Подпрапорщик, — вскинул тот ладонь к каске.
— Молодец, подпрапорщик Ефим Лучков, — похвалил унтера Егоров. — Неприятель на нас пойдёт, с пяти сотен шагов дальней картечью его встречай. Ближней — уже в упор, с полутора сотен бей!
— А он точно пойдёт, ваше высокородие? — размазывая сажу по щеке, поинтересовался артиллерист.
