— Полноте, сударь, ну вы-то что так разволновались? Ах, какой бравый полковник ведь был! Какого же мы полковника теряем! Голову склоните, сударь, — и перекинула через плечо Лёшки ярко-красную Александровскую ленту. — Звезду и орденский крест сами на мундир наденете, — и, взяв с подушечек у кавалергардов орденские регалии, вложила их в руку новокрещённого бригадира.
— Благодарю покорно, ваше императорское величество! — собравшись, рявкнул «по-солдатски» Егоров.
— Во-от, узнаю героя, — улыбнулась Екатерина и обернулась к воинским шеренгам.
— Благодарю вас за службу, егеря-гвардейцы! — крикнула она звонко.
— Рады стараться, вашимператорсковеличество! — громыхнул оглушительно полк.
— Служите и дальше так же верно и храбро! Каждому в воздаяние за ратные труды на поле брани жалую внеочередной полугодовой оклад! Счастливо оставаться! — и взмахнув на прощание рукой, пошла в сторону карет.
— Ура! Ура! Ура-а-а-а! — оглушительно ревел полковой строй.
— Господин бригадир, поздравляю! — Откуда-то сбоку вынырнул сопровождавший на площадь майор.
— И с новым чином, и с великой наградой. Велено вас в семёновских казармах пока разместить. Туда ещё один батальон из летних лагерей не вернулся. Ну а дальше уже будет видно.
— Александр, простите, отчества вашего не имею чести знать, — обратился к измайловцу Егоров. — А кто эти все генералы, которые рядом с императрицей были?
— Александрович моё отчество, господин бригадир, в честь батюшки, погибшего в Первую турецкую, его именем нарекли. Про всю свиту я вам не скажу, и сам половину из неё не знаю, а из главных, которые на глазах были: Салтыков Николай Иванович, генерал-аншеф и президент военной коллегии.
Наш с вами самый главный начальник, выходит. Командир преображенцев, к кому государыня обращалась — это генерал-майор, граф Татищев Иван Алексеевич. Кстати, двоюродный брат Николая Ивановича, — понизил до шёпота он голос. — А тот генерал, который кавалергардов с орденскими регалиями выводил, это Шаховский Иван Андреевич, он в военной коллегии старшим советником числится и ещё начальником армейской экспедиции.
Государыня, сказывают, ему доверяет, и ввела его недавно в члены Совета при Высочайшем дворе.
— Ух ты, какие люди! — покачал головой Алексей. — А тот молоденький, высокий такой, чернявый, который империал подал… Платоном государыня вроде его называла?
— Так это Зубов Платон, — усмехнулся Луцкой. — Увидитесь ещё и не раз, Алексей Петрович, сейчас после смерти Потёмкина многое через него решается."
"Часть II.
