- Поэтому, если можно, устрой перевод отца Оуэна в Илингтонское аббатство. Мне будет спокойнее, если будет поблизости. К тому же надо подыскать подходящую повитуху.
- Все сделаю, – пообещал Арвэль. - Но это для детей. А чего хочешь ты?
- Не знаю. У меня все есть. Разве что... Перед отъездом прикажи экономке и управляющему слушаться меня. Ну и остальным тоже.
- Почему ты снова говоришь об отъезде? - недовольно поморщился Арвэль.
- Потому что ты не можешь сидеть в Инверари вечно, - как можно равнодушнее ответила Елена Павловна.
- Дела княжества и служба не позволят. К тому же тебя ждут в Балеаре.
- Объяснись, - голос герцога похолодел.
- Но тебя действительно ждут, - беспомощно обняла себя за плечи женщина.
- То еcть ты хочешь, что бы я уехал? - потребовал ответа он.
- А разве ты хочешь чего-то другого? - стиснула руки Елена Павловна.
- Да! - рявкнул Арвэль. - И прежде всего я хочу сам решать, что мне делать. К примеру, сейчас я хочу, чтобы ты немедленно легла в постель.
- Зачем это? – вырвалось у нее.
- Собираюсь выполнить супружеский долг, – во весь рост выпрямился Арвэль.
- Какие долги? Ты уже их уже перевыполнил, - опустила глаза Елена Павловна. - Можешь расслабиться и почивать на лаврах, а не мучиться в постели с женщиной, которая тебе неприятна.
- Ты мне неприятна? - растерянно переспросил Арвэль. – Нет, я знаю, конечно, что беременные женщины плаксивы и склонны к капризам, но разум-то они не теряют. В большинстве своем, – зачем-то добавил он.
- Попрошу без намеков, – отрезала она и уже открыла рот, чтобы высказать мутанту прямо в его бесстыжие глаза все, что накипело.
.. и промолчала. Не в ту эпоху она попала, не за того мужчину вышла замуж. Этого как линолеум не раскатаешь и в бараний рог не согнешь.
Пришлось довольствоваться мысленным монологом."
"- У меня с головой все в порядке, провалов в памяти нет, - глядя в красивое лицо, думала Елена Павловна. – Прекрасно помню все, что ты сказал при первой встрече. И неприятна я, и другую ты любишь, и жить со мной не хочешь.
Никогда не забуду, что ты без содрогания не мог лечь со мной в одну кровать, зелье плодородия пить заставил, объяснялся в любви к потаскушке Нэвил... – даже мысленно названное имя любовницы Арвэля убивало. А уж произнесенное вслух оно отравило бы саму атмосферу спальни, разрушило то малое, что пока еще соединяет их с Вэлем. А ведь им еще растить детей. Общих, желанных детей.
Поэтому придется обойтись без упреков и слез.
