- Я знаю, что по договору никто не может отнять у вас детей, даже Вель...
- Его светлость, герцог Балеарский, - голосом, которым можно заморозить насмерть, поправила Елена Павловна."
"- Да-да, простите. И все же я продолжу, - Энн чихать хотела на то, что о ней подумают. – Что увидят ваши дети в Инверари? Коров? Овец? Теплицу с огурцами? Чему научатся? Пасти гусей? Это ли нужно принцам крови? Дети герцога Балеарского должны получить все самое лучшее: образование, круг общения, книги, игрушки, подобающую их положению роскошь.
И все это я могу им дать. Подумайте, леди, чего вы лишаете своих малюток, запирая их в деревне, обрекая на ссылку, на прозябание в медвежьем углу. В то время, как...
- Ну, хватит! - лопнуло терпение Елена Павловны. Она поднялась на ноги и нависла над зарвавшейся Нэвилшей. - Я слушала достаточно, теперь ваша очередь, милочка.
- Но...
- Рот закрой, - сделав своим дамам знак, чтоб выметалиcь, посоветовала герцогиня, – а то ворона влетит.
- Что?.. – фаворитка прижала руки к декольте.
- То самое, по-акульи улыбнулась Елена Павловна. – Не играй со мной, девочка. Проиграешь, – посоветовала она, глядя в испуганные голубые глаза. - И к детям моим ручки не тяни - оторву и скажу, что так и было. Хочешь остаться с МОИМ мужем, роди СВОИХ ублюдков. Поняла? И не думай, что этот разговор останется в тайне. Каждая собака в Бригии будет знать, что герцогская подстилка собралась отнять детей у законной жены и матери. Не веришь? Зря! Я прямо сейчас расскажу ему об этом.
- Но это невозможно, – пролепетала Энн. - В данную минуту его светлость в обществе его величества и других лордов обговаривает завтрашнюю охоту...
- Тем лучше, уверена, что наша беседа будет интересна всем.
- Я не могу вам позволить, - Нэвилша почти поднялась, но только почти. Стазис застиг ее в положении полу-приседа.
- Ах, какая неприятность, - ""расстроилась"" Елена Павловна, покидая гостиную.
Как она добралась до дурацкой комнаты с чучелами, одному Всевышнему ведомо.
Впавшую в амок женщину вел автопилот или промысел божий. Кажется, за ней бежали и даже что-то кричали. Елена Павловна не разобрала. В себя она пришла перед дверями охотничьей залы и то только потому, что путь преградили скрестившиеся алебарды стражников.
- Не велено, - хором пробаcили самоубийцы, прежде чем застыть безмолвными памятниками.
- Вас не спросили, – разозленной кошкой фыркнула герцогиня и распахнула двери.
Вошла и застыла на пороге, осматриваясь.
