И кстати, кто ты такой, чтобы приказывать мне?
* * *Оставшееся время он простоял на лестничной площадке, периодически вглядываясь в мутное грязное стекло. Наконец она подъехала. Он бросился по лестнице вниз.
Когда она зашла в подъезд, он уже стоял у входной двери. Она испуганно отпрянула:
– Ты!
Он сделал ей шаг навстречу и крепко прижал к себе.
– Дура, – прошептал он. – Какая же ты у меня дура!
Он гладил ее по голове, утыкался в ее макушку и слышал, как бьется ее сердце. Впрочем, как было понять, чье это сердце колотится?
– Пойдем домой? – всхлипнула она.
– Я замерзла.
Пошли. Домой. Греться. Греться, каяться, любить. Ну, и все остальное, что полагается. У всех нормальных людей. У живых.
* * *Среди ночи, когда они еще не спали (как же они соскучились друг по другу!), Городецкий, радуясь, что вопрос, мучивший его, он может задать в темноте, не глядя в глаза, решился.
– Слушай, – от смущения глухо сказал он. – Все наши безумства и экзерсисы, хотя я наверняка себе весьма польстил, как в смысле безопасности? Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…
Она вздохнула и поудобнее расположилась на его плече.
– А вот об этом не думай. Совсем не думай. Потому что, – она сделала паузу, – ну, потому что нет оснований. Совсем, понимаешь?
– Нет, – ответил он. – Понимаю, но не совсем.
Она резко встала с кровати.
– Тогда поверь на слово. Этого у меня быть не может. Просто не может, и все.
– Ты так в этом уверена? – уточнил он.
Она прошлепала босиком на кухню. Он услышал звук включенной воды. И следом – ее крик:
– Уверена! Это диагноз.
Вердикт врачей, понимаешь? Никогда и ни при каких условиях.
Она заглянула в комнату.
– Спи спокойно, дорогой товарищ. Или не спи. – И она ловко улеглась ему под бок. – Не спи, лучше не спи, – забормотала она, утыкаясь ему в подмышку.
Потом подняла голову, посмотрела на него и скомандовала:
– И больше – никаких вопросов. Договорились?
* * *Утро было сладостным, как никогда. Давно Городецкий не испытывал такого блаженства, наблюдая за женщиной. Как она выходит из душа, вытирая полотенцем влажные волосы.
Как усаживается на стул, закинув ноги на табурет. Как придирчиво рассматривает себя в зеркало, чуть выпячивая нижнюю губу. Как шутливо требует кофе.
– Провинился – вот и подай. Наказан!
– Наказан, – согласился он. – Еще как наказан. Или премирован? Вот ведь вопрос."
"Она болтает про работу, про злого начальника, про то, что нужно непременно съездить к отцу в санаторий. И встретиться с матерью.
– Неохота, а надо.
