Неудачник, которому только и остается вспоминать о давнем прошлом.
Ничего, работа есть работа. Переживет, подумаешь, старикашка вредный. И не таких видали. Переживет, сдаст материал и… забудет, как его звали. Встретит в толпе – не узнает. Пройдет, покачивая стройными бедрами, – молодая, здоровая, сильная, готовая к любви.
Он для нее – только ресурс. Ресурс, из которого можно извлечь что-то для журнала, который читатели с интересом пролистают и тут же все забудут, через десять минут после того, как прочтут.
А журнальчик – или на помойку, или на растопку дачного мангала. Или в подъезд. Пусть прочтут неимущие соседи, нам не жалко. Журнальчик-то не из дешевых! А потом – все туда же, в помойку и на растопку. Только путь чуть-чуть удлинится.
А она уже будет окучивать следующего старика. Или старушку. Бедную, с тремором обезьяньих лапок и крашенными дешевой хной остатками волос.
Что это он придумал? Видимо, деменция начинается. Пока он варил кофе, раздался звонок.
Она отрывисто проговорила:
– Сегодня не могу, извините бога ради! Надо срочно лететь на дачу – у папы неважно с сердцем.
Наверное, придется везти в Москву, в больницу.
Еще раз извинилась и нажала отбой.
Он сел на табуретку. Кофе зашипел и выплюнул пену на отмытую ею плиту.
Задрожали руки. Он быстро схватил телефон и набрал ее номер.
– Нет, спасибо, – быстро ответила она. – Какая помощь, о чем вы? Я уже в подъезде. Сажусь в машину и лечу на дачу. А там – по ситуации. Или «Скорая», или Москва.
Если что, да, конечно! Большое спасибо!
Дурак! Снова дурак. Ей что, не к кому обратиться? К любовнику, например. Или, как они говорят, к бойфренду. Кто он ей? Какая от него польза? Безлошадный и нищий старик. Помощник!
И все-таки американскую таблетку он съел. Потому что подумал: целый день просто не выдержит. Звонить ей, теребить, беспокоить – глупо. Не звонить и не знать, как она долетела до дачи, как справилась с ситуацией, – еще ужаснее. Значит, надо себя попросту вырубить.
Нейтрализовать. Чтобы не мешать и не выглядеть окончательным идиотом.
На этот раз таблетка помогла. Вырубила и нейтрализовала.
«Наверное, я уже наркоман, – засыпая, испуганно подумал он. – Вот это номер…»
* * *"
"Отец позвонил в семь утра. Необычное дело. Значит, действительно плохо. Голос слабый, как из преисподней. Сказал, жжет в груди, точнее, за грудиной. Трудно дышать и жуткая слабость. И подташнивает. Анна тут же влезла в Интернет.
