Однажды она, провожая Городецкого, прижалась к нему тощим, почти детским тельцем и прошептала, дыша прямо в лицо застарелым перегаром:
– Пошли со мной в ванную, а? Я столько лет не нюхала нормального мужика! Пожалей!
Городецкий, залившись по самую макушку горячей, злой и жалостливой кровью, отпихнул ее:
– Допилась ты, мать. Может, в больницу, а, Тань?
Она пьяно расхохоталась:
– Поверил, да? Ну и балбес ты, Городецкий! Чтобы я, да тебя… После моего Вовчика!
И плюнула ему в лицо.
Он выскочил за дверь и бросился прочь, словно от чумы.
Потом начались пьянки с соседями-уголовниками. В одной из них Таньку, повздорившую с собутыльниками, зарезал сосед. Вовка, на минуту протрезвев, бросился на того с кухонным ножом. В итоге три трупа и конец их несчастной жизни.
Это был второй друг Городецкого. Пожалуй, даже первый по близости духа.
На похороны он не пошел. Причин не искал, не пошел, и все. Не мог на это смотреть.
Ни на неузнаваемого Вовку, ни на Таньку с порезанным лицом. На подъездных плакальщиц и сплетниц. Не мог подумать и про поминки. Какие поминки! Накроют стол в коридоре и зальются водярой. И снова кого-нибудь ткнут ножом. Дай бог, не насмерть. А если и насмерть – то тоже ерунда. Жизнь там стоила полкопейки, и никто за нее не держался.
Про Мишку он вспомнил спустя пару недель. Никто не мог его найти и вызвать, кроме него, Городецкого. Только он знал номер Мишкиной партии.
А он забыл! Забыл, что у Вовки и Таньки есть сын Мишка. А может, и хорошо, что забыл? Еще одна травма для несчастного парня – знать всю правду и наблюдать завершение страшной истории.
Мишку, кстати, он встретил спустя много лет, тот окликнул его на улице. Городецкий обернулся – кто мог окликнуть его «дядя Илья»? Узнал его сразу, Мишка стал очень похож на Вовку. Те же пронзительные серые глаза, тот же упрямый рот.
Они обнялись.
Мишка рассказал, что через два года после смерти родителей ему дали квартиру в Тушино. И еще спустя пару лет он женился. Теперь он, отец двух дочерей, по-прежнему мотается с партиями, любит работу свою, а жену и девчонок обожает. Городецкий дал ему свой телефон, но Мишка так и не позвонил."
"Вспоминая Ходасевичей, он думал, что не сделал для них самого главного. Например, мог устроить Вовку на работу. На студию, к примеру.
