Поначалу господин Шахмаз противился моей идее утолить голод прямо на свежем воздухе, но я настояла на своём, и в скором времени в наших руках оказалась вкуснейшая штуковина. Название с первого раза я не усвоила, но суть крылась в том, что обжаренное филе морского окуня выкладывали на багет вместе с салатом, луком, помидорами, потом сбрызгивали лимоном, а затем подавали в виде здоровенного кебаба.
— Как это называется? — уточнила у своего спутника.
— Балык-экмек, — отозвался Алихан. — Приятного аппетита.
Сам есть, между прочим, не спешил. Меня, за милую душу уплетающую хлеб с рыбой, пристально рассматривал.
— Ждёшь, отравлюсь я или останусь жива? — усмехнулась, прекратив жевать.
Мужчина тоже усмехнулся. И сгибом указательного пальца вытер уголок моих губ, показательно слизав оставшийся на них сок от овощей.
— Нет, не жду. Любуюсь, — в очередной раз за этот день смутил меня.
Ничего не ответила. Отвернулась и сосредоточилась на еде. Тем более, что силы на оставшуюся часть дня очень пригодились.
После завершения трапезы мне захотелось побывать у другой мечети Измира — крупнейшей из всех, тоже окружённой торговыми улицами. Ещё одной видной достопримечательностью Измира была крепость Кадифекале, над которой гордо реял огромный красный флаг. Само строение представляло собой руины древнего оборонительного сооружения на вершине холма, начало которого восходило к временам, когда Измир звался Смирной. Руины знаменитой крепости являлись одной из наивысших точек города, жаль, от самих зданий мало что осталось, однако я вдоволь поползала вокруг уцелевших стен и башен, воспользовалась историческими выдержками, цитируя ту или иную версию происходящих здесь событий, а к моменту, когда стало темнеть, весь периметр крепости подсветили прожекторы.
— Очень красиво, правда? — прижалась щекой к груди Алихана, обнимая его обеими руками.
— Как мало тебе, оказывается, надо для счастья, — хмыкнул мужчина, обнимая в ответ.
Я бы с ним не согласилась.
Потому что всё то, что я пережила сегодняшним днём — это совсем не мало. И нет, не столько в самих памятниках архитектуры и древностях дело. В свободе. С которой я могла гулять, где вздумается, кушать — то, что хочется, не ограничиваться рамками чужой нормы поведения и уклада жизни. Быть… просто быть. Собой. Но ему я об этом не сказала. О другом напомнила:
— Это ещё не всё! — заявила с самым возмущённым видом, который только сумела изобразить.
