Дрожь не прошла даже после того, как заветное здание оказалось совсем близко.
Перед посольством, привычно окружённым охраной с автоматами, сияли мигалками две полицейские машины. Это тоже насторожило. С одной стороны, на территории за высоким кованым забором действуют законы представленного посольством государства, а также, существующие договоры о дипломатическом иммунитете и только там мои преследователи меня не достанут. Но с другой: что там делает полиция? Помня высочайший уровень влияния семьи аль-Алаби на всех и вся в этом крае, разум выдавал одну догадку другой хуже.
Впрочем, все мои сомнения быстренько отпали, несмотря на отсутствие веры в полицию и ожидание подвоха, стоило на дороге показаться процессии из нескольких чёрных внедорожников. Номера — местные. И неслись они на высокой скорости. Сюда.
Бегом к пропускному пункту бросилась…
Ещё немного погодя выдохнула с долей облегчения.
Не знаю, зачем явилась полиция, но ни один из представителей правопорядка не обратил на меня совершенно никакого внимания, попавшись мне навстречу.
Они покинули посольство, и трёх минут не прошло.
А вот внедорожники остались…
Как и вооружённые люди, окружившие посольство.
— Бессовестные, — презрительно фыркнула я в их сторону, прежде чем зайти внутрь здания.
Несмотря на ночное время суток, служащие носились по коридорам, словно происходило какое-то важное событие, не терпящее отлагательств.
— Что происходит? — поинтересовалась, встретив на лестнице одного из секретарей-стажёров.
Молодой человек в строгом костюме коротко кивнул в знак приветствия и… не ответил, виновато отвёл взгляд.
Неудивительно, что на второй этаж я понеслась, как шквальный ветер.
— Папа! — позвала, приблизившись к приоткрытой двери кабинета родителя. — Папа!
Там горел свет. Царил бумажный беспорядок. Кто-то разбросал все документы по комнате. Безлюдной. Балкон тоже был приоткрыт. Сквозняк подкидывал бумаги, придавая отсутствию хозяина особую пустоту, отражающуюся в моём сердце тихой тоской.
На кожаном диванчике справа возвышалось несколько не до конца запакованных коробок. Дипломата родителя нигде не было видно. Как и телефона или других личных вещей.
— Госпожа Аида, — донеслось тихое и робкое за моей спиной.
Я обернулась. Невысокая шатенка — референт моего отца, ласково улыбнулась мне.
— Папы нет? — спросила, хотя ответ и без того был известен.
И снова этот взгляд…
Виноватый. В сторону. Куда угодно, но не на меня.
