— Я прекрасно знаю, с тобой это не сработает, так что не стану тратить силы на подобную ерунду и представления. К тому же, если ты вдруг забыл, я — Аида Демиркан, дочь посла Александра Демиркана. Я не стану умолять и унижаться.
И если на основную часть моей речи Амира снова посетило напряжение, то ближе к окончанию на его губах растянулась очередная ухмылка.
— Не станешь, — задумчиво повторил за мной Амир, приставив два пальца к своему левому виску. — Ты имеешь в виду конкретно меня? — уточнил заинтересованно, слегка хлопнув теми же пальцами по виску.
— Потому что, помнится, тогда, на рауте с аукционом, когда нас застукали в комнате с роялем, Алихана ты умоляла. Очень даже основательно. И тогда это совсем не казалось тебе унизительным. Поправь, если ошибаюсь. Не так ли?
Промолчала. Отвернулась. Опять в окно уставилась. Там, за стеклом замелькали живописные домики в отдалении, судя по всему, у одного из них и заканчивался наш путь."
"— У тебя осталось едва ли часа три или четыре, чтобы успеть сбежать.
Иначе Алихан найдёт тебя, сколько угодно прячься, — констатировала я факт. — Может быть я и остаюсь спокойна. Но покинуть страну вместе со мной ты не сможешь. Во-первых, у меня нет документов. Они на вилле остались. А во-вторых: я каждому встречному на таможне расскажу, что не собираюсь никуда ехать с тобой, что ты удерживаешь меня около себя насильно, и нахожусь я рядом лишь потому, что ты угрожал жизнью моему охраннику. Как думаешь, тебе и твоим шакалам понравится в турецкой тюрьме? — закончила, не скрывая яда в голосе.
Не знаю, как он отреагировал. Не смотрела на него больше. Но в скором времени автомобиль и правда припарковался около одного из курортных домиков, такие сдают туристам на время их отдыха у морского берега. Араб вышел из машины следом за водителем. Открыл для меня дверцу с другой стороны. Не стал дожидаться, когда я соизволю выбраться наружу сама, схватил за руку и вытащил на улицу. Дверца за мной захлопнулась слишком громко.
А меня он прижал к ней же спиной. Невольно поморщилась, ощутив тяжёлое дыхание мужчины, склонившегося надо мной.
— Можешь хоть сейчас начинать орать об этом. Тут не безлюдно, скорее всего соседи обязательно услышат, прибегут посмотреть, что тут происходит, — зловещим полушёпотом сообщил Амир. — Я уничтожу любого. И каждая забранная мною жизнь будет на твоей совести, дочь посла. А документы твои тебе не нужны. У меня для тебя другие есть.
