До дна…
Теперь дышать стало немного легче.
Да что уж там…
Намного!
В разуме не осталось ничего, кроме ощущения привкуса игристых пузырьков. А ещё громадного облегчения одним лишь каким-то чудом миновавшей катастрофы.
— Да всем одно и то же пришло, — ответила вместо меня Лейла, беззаботно махнув рукой, пока я возвращала себе дар речи и относительное спокойствие. — Тебе тоже пришло, да? — обратилась она к своей сестре."
"Та покивала. А дальше разговор перетёк к грядущей непогоде.
И мой телефон снова ожил. Входящим звонком. На этот раз номер определился. В том плане, что циферки светились. А пока я на них смотрела, пытаясь вспомнить, кому он может принадлежать, ведь за последние дни с кем я только не разговаривала, пока устраивала выставку-торги, Мерьем тоже заметила. Что трубку я брать не спешу. Вот я и отмерла, перестала зависать в сумрачных опасениях.
— Да.
Лучше бы я в своих сумрачных опасениях и дальше зависала…
— Ну, как? Тебе понравилось? Признавайся, — донеслось из трубки насмешливое и обманчиво расслабленное.
От Амира.
Резко обернулась. Но там, где я в последний раз видела его прежде, мужчины уже не было. Он стоял чуть поодаль, один, в компании бокала с шампанским. На него и смотрел. Не на меня.
— Да не крутись ты так. Ты же не хочешь, чтобы другие поняли, с кем ты разговариваешь, правда же? — моментально отреагировал аль-Алаби. — И лицо попроще, дочь посла. Попроще. Улыбнись, к примеру.
Кивни кому-нибудь. Поздоровайся. Расслабься. Ты чего такая напряжённая? Злопамятная что ли?
Шагнула назад. Скорее машинально, нежели осознанно, ограждая себя от того, чтоб все его излияния ни одна из трёх девушек наверняка не услышала. Снова заозиралась по сторонам, в поисках Алихана. Ни его, ни господина Языджи в зоне видимости не наблюдалось. Куда они запропастились, я не имела ни малейшего понятия, тем досаднее становилось.
— Aller sur la bite. Аu diable.
Qu'ils te dйvorent. Dйgage!..* — выругалась на французском, не оставляя надежду найти супруга, и направилась к одному из охранников, упустив из внимания оклик удивлённой Лали.
— Если ты так мне сообщаешь, что повесишь трубку, то лучше не стоит. Я ведь и подойти могу, я не гордый, раз ты такая упрямая, — послышалось в трубку фактически шантажом.
Снова выругалась. На португальском.
Остановилась. Втянула побольше воздуха в лёгкие.
