Тем более, что…
— А Алихан? Его имя есть в списке?"
"Этот ответ я опасалась услышать ещё больше, нежели тот, в котором содержалось упоминание об Амире. И это моё самое большое опасение подтвердилось уже вскоре:
— Нет, доченька. Александр ни за что бы не допустил, чтобы эта Анаконда стала частью твоей жизни, — упомянула госпожу Ирем. — Не за что бы не допустил, да… — повторила за собой задумчиво. — Но всё именно так и вышло, в итоге. Что за насмешка судьбы? — поморщилась тоскливо. — Ирем ненавидела твоего отца. Зная её, у неё нет причин ненавидеть тебя хотя бы чуточку меньше, — вздохнула и накрыла лицо обеими ладонями.
— Да что он такого ей сделал? Такого, чтоб я тоже расплачивалась за этот его грех, — удивилась я.
Просто… Не верилось. Что всё настолько плохо.
На этот раз спешить с повествованием нянюшка не спешила. Опять в окно уставилась, вцепившись руками в подлокотники.
— Мы можем просидеть тут до самого утра, — заметила я, как бы невзначай. — Если ты ещё не поняла, мы остаёмся здесь. В любом случае.
Я — остаюсь. Что бы ты не сказала. Потому что я не предам Алихана таким подлым способом. Не после всего того, что он для меня сделал. Но было бы неплохо, если бы я знала, с чем имею дело, и в чём проблема Ирем Шахмаз.
Ясмина горько усмехнулась.
— Она не всегда его ненавидела и презирала. Её гнев не смягчило даже то, что он спас её сына, тем самым стремясь получить прощение. А всё потому, что… От любви до ненависти, доченька. Всего один шаг. И твой отец его сделал, — развернулась в мою сторону.
— Как думаешь, найдёт ли хоть одна женщина столько добра и понимания в своей душе, чтобы каждый день смотреть на дочь того, кто женился на другой? У Ирем и в обычной жизни, по отношению к другим, нет ни того, ни другого, — снова замолчала, но на этот раз ненадолго. — И я совсем не удивлюсь, если все твои недавние насмешки по поводу того, что она может тебе сделать, окажутся реальными и оправданными. Она тебя не только отравить способна. И продать — тоже, — криво усмехнулась. — Ты спрашивала, сколько кандидатов в том списке.
Так вот — их двенадцать. И как только их имена станут ей известны, можешь даже не сомневаться, она сделает то, что умеет лучше всего. Устроит аукцион. Продаст тебя подороже. И от тебя избавится. И ещё на колечко с бриллиантом тоже останется. Она ведь их так любит… — последнее осталось для меня не совсем понятно, да и прозвучало скорее, как мысль вслух.
Ясмина снова смотрела в окно. О моём существовании, кажется, вовсе позабыла.
