Вдохнула глубоко и несколько раз сразу, как если надышаться перед смертью собиралась. А потом…
— Я знаю, ты ждёшь объяснений. Но сейчас на них времени нет. Тебе нельзя оставаться в этом доме. Где угодно, но только не здесь. Собирай вещи, Аида. Мы уезжаем.
У меня начались галлюцинации на фоне стресса, или она в самом деле это сказала?!
— Не поняла, — озвучила я свою мысль вслух.
Остановилась посреди комнаты. Сложила руки на груди и приподняла бровь в ожидании дальнейших разъяснений. Разумеется, бросаться на сбор вещей я не собиралась.
— А давай ты потом будешь упрямиться, и просто сделаешь, как я говорю? — ответно взмолилась Ясмина. — Ты меня разве не знаешь? Если говорю, что так надо, значит, так надо. Для твоего же блага, — закончила строго.
Я же усмехнулась. А потом просто стояла и смотрела на неё, думая о том, словно видела эту женщину впервые. Нет, внешне не изменилась. Точь-в-точь, как я помню. Но то, что она делала — словно и не она передо мной, а кто-то другой, как подменили.
— Пока твой муж занят с адвокатами, уйти будет проще. Не думаю, что они займут его надолго, — добавила с нажимом няня.
Внутри всё похолодело.
— Пока мой муж занят? — переспросила, всё ещё не веря тому, что слышала. — То есть, ты просто воспользовалась предлогом, для того, чтобы… а, собственно, что, Ясмина?
Женщина страдальчески закатила глаза. Поравнялась со мной и схватила за руки.
— Я же сказала, всё тебе расскажу, когда уйдём отсюда, Аида. Хватить упрямиться, пожалуйста, я прошу тебя, — произнесла, крепко сжимая мои ладони, и поджала губы, явно не собираясь продолжать диалог, но всё же дополнила: — Если в этом мире и есть кто-то хуже, чем Валид аль-Алаби, то это Ирем Шахмаз.
И если мы не уйдём сейчас, то потом такой возможности уже не будет. Как только она узнает то, что собирается сказать адвокат твоего отца, ни за что не отпустит.
Нервный смешок, сорвавшийся с моих губ, вышел слишком резким и громким. В любой другой ситуации мне бы за свою реакцию стало стыдно.
Но не сейчас.
— То есть, дело в моей свекрови? — переспросила я на всякий случай, наряду со вторым смешком.
Ясмина взглянула на меня исподлобья.
— Ты даже не представляешь на что способно это исчадие ада! — воскликнула она в праведном негодовании. — Я бы ни за что не позволила тебе жить здесь, если бы знала, чей именно это дом! Поняла, только когда приехала. Она же фамилию сменила, — вздохнула обречённо. — Прости меня, доченька.
