— Повтори. Хочу снова услышать, как моё имя звучит на твоих сладких губах.
Его голос — ещё один персональный разряд тока для меня. Пронизывает остро-сладкой болью. Остаётся внизу живота тугим мучительным комом. Сковывает мышцы. Толкает к нему навстречу. Да, я повторяю. Сбиваюсь со счёта, какое количество раз. Зову его по имени. Нуждаюсь в нём. Выгибаюсь в спине. Обнимаю так крепко, как только хватает сил. И сама прижимаюсь к нему, запрокидывая голову, теряясь в нахлынувшем потоке эмоций, цепляюсь за него до побеления пальцев, но и это не помогает удержаться в реальности.
Я слишком возбуждена. Готова на что угодно, лишь бы шагнуть за ту грань, к которой может подвести лишь он один.
Он и подводит…
По своим правилам.
— А теперь скажи мне, когда я прикоснусь к тебе там, между твоих красивых ног, ты будешь достаточно влажная, чтобы принять меня? — соблазняющий шёпот у моего виска — контрольный выстрел, убивает и разрушает меня по частям, как новая доза героина. — Потому что я целый день только об этом и думаю, любимая.
О том, как крепко ты сожмёшь собой мой член, когда я буду глубоко в тебе.
То, что прежде казалось бесстыдным и распутным, отныне воспринималось самым необходимым и нужным, поэтому мой ответ слетел легко, правдиво, почти мольбой:
— Да, — то ли в самом деле согласие на озвученные им слова, то ли больше ответ на его действия.
Не важно. Разум давно затмило жгучей волной желания, что разливалась и кружила по моим венам ядовитым пламенем самой преисподней.
И я сгорела бы в нём, рассыпалась в пепел. Но внезапно всё случилось наоборот — всего один толчок, резкий, действительно глубокий, и я внезапно стала цельной, как никогда. Словно так и должно быть. Вот так правильно.
Алихан опустил на себя и замер. Шумно выдохнул и тяжело втянул в себя воздух, удерживая меня на весу. Кажется, боролся с самим собой в данный момент. Слишком заметно пульсировала жилка на его шее, стекал по вискам пот, напряжены его плечи. В глазах — бешеный голод, ничего разумного и терпеливого.
Но мужчина всё равно не двигался. В отличие от нашей последней совместной ночи, он давал мне время.
Вот только зачем оно, если...
— Алихан, пожалуйста, — попросила.
И тут же захлебнулась. Своим вдохом. Своими словами. Каждым последующим толчком, что сталкивал мой разум в пропасть, в тьме которой я с превеликим наслаждением утонула и увязла, когда нас обоих накрыло нахлынувшим оргазмом, почти одновременно.
