Пусть все знают, какая ты шлюха…” — гласило оно с незнакомого номера.
Воспоминания вчерашнего вечера снова хлынули горьким потоком, а в самом эпицентре: девушка в чёрном платье, лицо которой я едва ли достаточно чётко разглядела, кажется, в её руке был телефон. Да, именно его она сжимала, пока ошеломлённо пялилась с приоткрытым ртом на меня, сидящую на рояле в компании мужчины, погубившего всю мою жизнь.
В самом деле успела сделать фото?
Хотя нет, не так…
Не этим вопросом я должна задаваться.
Неужели ты настолько тупая, Аида?
К чему всё пришло…
И только по твоей вине!
Разве возможно быть настолько неудачницей?
Как какой-то грёбанный магнит для всех проблем…
На глаза снова навернулись слёзы, а я вынудила себя не думать об этом.
Хотя, кому я вру? Лишь об этом и размышляла, попутно призывая себя игнорировать продолжающуюся ломоту в теле, стоя под упругими почти обжигающими струями в душевой кабине.
Легче не стало…
Хотя боль притупилась. В суставах. Но не та, что выжигала зияющую дыру в районе солнечного сплетения.
Никогда ещё я не чувствовала себя настолько паршиво. После того, как всё-таки выползла из душевой, держась рукой за стену себе в подмогу, заново скривилась, повторно прочитав сообщение на телефоне, а потом ещё раз позвонила Алихану. И Ясмине. Она, как назло, тоже не ответила.
Весь мир против меня что ли сговорился?!
И весь его груз разом опустился мне на плечи…
Забралась обратно в постель, укрылась с головой. К этому времени Мелек не только принесла поднос с едой, который оставила с тихим пожеланием приятного аппетита, но и успела перестелить постель.
Спасибо, сама тоже задерживаться не стала.
К пище я так и не притронулась. Да и не смотрела в её сторону вовсе. Просто лежала какое-то время. Ничего не хотелось. Даже пошевелиться — слишком большой подвиг для меня. Куда соблазнительнее — просто лежать, никого не видеть и не слышать. До утра. А ещё лучше дня четыре. Может неделю. Месяц. Пока не утихнет. Всё. Мысли. Боль. Гнетущее чувство безысходности. Стоило представить себе, что будет, когда неизвестный исполнит своё обещание, и вовсе становилось безобразно мерзко.
Ведь тогда мне от свекрови в самом деле не спастись. Самое скверное во всём этом — она будет в своём праве.
И что тогда?..
Я не знала.
Опасалась даже предположить…
Минуты и часы тянулись и тянулись, превращаясь в мучительную череду моих мысленных терзаний.
И ничего больше.
Просто наступил вечер.
Дверь в спальню отворилась едва слышно, почти незаметно.
