Вот теперь стало действительно страшно!
Что он там говорил о степени моего отчаяния?
Она наступила!
И я бы обязательно позвала на помощь, наплевав на всё и вся, лишь бы только избавиться от кромешного холода, прилипшего к моим позвонкам, если бы крик не застрял в горле вместе со щелчком распахнувшихся дверей.
— Ой… — ошарашенно уставилась на открывшийся вид вошедшая девушка в элегантном платье чёрного цвета.
Оно так роскошно гармонировало и сливалось с тёмными пятнами, которые поплыли у меня перед глазами из-за резко упавшего давления, стоило только представить себе, что именно она видела сейчас.
Ну, что ж я такая “везучая”?!
Merde sacrйe…
Я по новой впилась в плечо Амира, повторив попытку отпихнуть его от себя или хотя бы создать малюсенькое пространство, которое позволило бы соскользнуть с рояля. Возможно, мне бы и удалось, ведь брюнет тоже отвлёкся на появление незнакомки, однако она — не единственная, кто нас заметил. Охранник, присланный Альпом — тоже нашёл меня.
И ладно бы, если бы он один. Вместе с ним… Алихан.
Все трое застыли на пороге. Всего на мгновение, продлившееся лично для меня в целую вечность. Ту самую, где гореть мне синим пламенем в очаге Преисподней за все свои грехи.
— Убери её, — не сводя взгляда с меня и Амира, произнёс муж, обратившись к охраннику.
Рослый парень коротко кивнул и на два действующих лица стало меньше. Двери снова закрылись, отрезая нас от общего зала.
Понятия не имею, сколько и кто успел увидеть, пока те были открыты, но осознание того, что в скором времени всё может станет ещё хуже, накрыло с головой, подобно цунами.
— Алихан, — попросила жалостливо.
Мой голос утонул за другим, более громким и насмешливым:
— На чём мы остановились в прошлый раз? — развернулся Амир. — Кажется, ты что-то говорил о том, будто я к ней не приближусь. Как видишь, в этом твоём утверждении что-то пошло не так...
Ещё секунда, и всё смешалось: звон разбившегося бокала, который я нечаянно смахнула рукой в очередном порыве сбежать, глухое ругательство, сорвавшееся с уст мужа, злорадная усмешка и торжество в глазах Амира, давление его жёстких пальцев на моём колене, прежде чем он отпустил, мои — тупая боль, тихий ужас, пополам со стыдом, а также чувством безграничной вины.
В этот раз я в самом деле виновата. И даже слишком. Но я благодарна этому премерзкому чувству.
