Ты, должно быть, просто внимания не обратила. Что не удивительно. Не знаю, как бы я чувствовала себя на твоем месте.
– Да уж, – вздохнула Юлька, а вслед за ней и Ирина.
– В голове не укладывается… совершенно дурацкая история. Как думаешь, убийцу найдут, а, Фенька?
– Надеюсь. Для начала надо отыскать парня… Мишу этого. А о нем, похоже, никто не знает. Эмма Григорьевна убеждена, что никакого парня вовсе не было.
– Был, – вдруг сказала Юлька и посмотрела в зеркало, взгляды наши встретились.
– Ты его видела? – спросила я.
– Нет. То есть видела, как Милка выходила из машины. Возле универмага. Я как раз шла к парковке и ее заметила. Спросила, кто ее привез, а она вдруг испугалась и принялась болтать о каком-то сослуживце. Видно было, что врет. А чего врать? Я еще тогда подумала, надоело ей за Берсеньевым бегать, завела кого-то. Но шифруется. На всякий случай. Видно, надежду не теряет.
– Когда это было? – заинтересовалась я.
– Перед майскими праздниками.
– А что за машина, помнишь?"
"– Вроде «БМВ».
Меня уже менты спрашивали. Вы вспомните, Милка ходила совершенно потерянная, то бесилась, то на нее депрессняк накатывал. А потом вдруг успокоилась. То есть вроде все еще убивалась и о Берсеньеве своем без конца говорила, но отчаяния в ней не чувствовалось. Даже наоборот. Я еще решила: что-то она задумала. А потом эта совместная поездка. Видно, знала, чем Берсеньева зацепить, надо было его просто увезти подальше и остаться с ним наедине.
– Ага. И тут ей подфартило, – влезла Ленка. – Парень-страдалец, и она вроде сестры милосердия.
Эх, вот ведь жизнь… Суетимся, планы строим, а потом бац… и все.
В ресторане Берсеньев сидел за столом рядом с Эммой Григорьевной, а я – довольно далеко, что позволило сколько угодно на него пялиться, к себе особого внимания не привлекая. Он по-прежнему хмурился, но выглядел не то чтобы спокойным, скорее отрешенным. Эмма Григорьевна попросила его сказать несколько слов, он поднялся и произнес краткую речь. Слова нашел вроде бы обычные и говорил просто, но вышло проникновенно.
Дамы вновь потянулись за платками. Ему сочувствовали даже больше, чем матери. Хотя казалось, что сочувствия он вроде и не искал.
– Просто сердце разрывается, – шепнула мне Ленка.
– Береги здоровье, – буркнула я.
– Как думаешь, он ее очень любил? Или это благодарность за то, что она его с того света вытащила?
– Вытащили его все-таки врачи, без них Милка вряд ли бы справилась.
– Ну что у тебя за свинский характер, – возмутилась Ленка.
