А вчера заглянул к нему и спросил: «Зачем ты тем вечером в автосервис приходил, забыл в машине что-то?» Ну, он юлить начал: с чего, мол, ты взял? А я сказал: «Есть человек, который тебя видел. Конечно, он молчать будет, если я его об этом попрошу, но не бесплатно, разумеется».
– И он предложил тебе денег?
– Не сразу. Еще немного дурака повалял, потом откровенно спросил: сколько хочешь? Ну, я решил, раз такое дело… мелочиться не стоит. Думаю, поторговаться всегда можно, а он согласился. Обещал деньги сегодня отдать и не обманул.
– Выходит, девку он придушил?
– Не знаю, но ведь машину зачем-то брал. Иначе с какой стати ему мне деньги платить? Хотя, может, просто с ментами связываться не хочет, а деньги у него должны быть, адвокат все-таки.
– На богатого парня он не похож, если ездит на дерьмовой тачке.
– Может, просто жадный или хитрый.
– Держи, – усмехнулся Димка, протягивая толстяку деньги.
Не хотелось мне вмешиваться, но пришлось. Я выбралась из машины и подошла ближе.
– Вот что. Вы сейчас отправитесь к следователю, тому самому, который вам вопросы задавал, и все расскажете.
А чтобы вы по дороге не передумали, ребята вас проводят.
– Так у меня же деньги отберут, – обиделся толстяк.
– Зато совесть ваша будет чиста.
– Девушка дело говорит, – усмехнулся Димка. – О чистой совести она все знает.
– Но вы же обещали! – возмутился толстяк. Чистая совесть его беспокоила мало, а вот деньги было жаль.
– Выполняй свой гражданский долг, – посоветовал Димка и кивнул охране. Те молча сопроводили толстяка к джипу.
– Ну вот, видишь, как все просто, – сказал мне Димка. – И за что только ментам деньги платят?
– Пока мы здесь болтали, Карташов мог из города сбежать.
– За ним Володя приглядывает, так что если надумает сбежать, мы об этом узнаем. Вовка пока не отзвонился, выходит, адвокат ведет себя смирно.
Только тут я обратила внимание, что один из Димкиных охранников отсутствует.
– Теперь у нас есть повод кое-что обсудить.
«Фолькваген» так и стоял на обочине. С понурым видом толстяк в него загрузился и в сопровождении джипа отправился к Витьке, а мы поехали к Карташову.
Признаться, смысла я в этом не видела. Не будь рядом Ломакина, я бы позвонила Витьке, предупредила о новых весьма интересных подробностях, а дальше пусть сам разбирается. Как несостоявшийся юрист я знала: показания, полученные под давлением, ни один суд в расчет не примет, и тут Витьке от нас вреда куда больше, чем пользы. Но Димка имел на все свое мнение, а на мое ему плевать.
