— Хочешь, чтобы какой-то степняк был в курсе, что так легко украсть Небесную печать и написать письмо от имени императора⁈ Нет, этот вопрос на юге больше поднят не будет. Всё, что меня интересует сейчас, так это кто из моих родственников решил расправиться с женщинами из магического дома утех⁈ Какой позор, — вновь прикрыв глаза, с силой сжав челюсти, процедил Ардэн.
* * *Четыре года спустя.
Весна приходила на север осторожно. Она то обманчиво показывала свою мягкость, то отступала, жестоко наказывая тех, кто на мгновение поверил, что она всё же решила остаться.
Это было обычным явлением для севера в начале весны. Лужи поверх льда, влажный пронзающий насквозь ветер, вечно серое небо. Четыре года в доме Римана пролетели, как один миг и я была всей душой благодарна, что оказалась именно в этом доме. Видя, как живут другие бесы в Нар, мне действительно было за что благодарить. Иногда было такое ощущение, что я забралась в какую-то глубокую нору, где день за днём набиралась сил, зализывая свои раны. Моё прошлое всё так же оставалось под плотной завесой, сквозь которую невозможно было рассмотреть ничего, кроме неясных образов, что иногда приходили во снах.
Это терзало меня. Быть никем было тяжелее, чем это казалось сначала. И сны, что порой накатывали вереницей неясных образов, делали всё только хуже.
Странная музыка… порой мне снилась удивительная мелодия и мои пальцы скучали по инструменту, что играл эту песню. Иногда я напевала её для нас с Каас и тогда эта женщина впадала в оцепенение, а после говорила, что грезила наяву от моей песни.
Каас просила не петь при посторонних. Тогда её это очень испугало, и она проплакала несколько часов, а на мой вопрос почему? Она отерла слёзы и просто сказала, что видела маму в своем сне, и это было реальнее, чем вся её жизнь.
Иногда, мои сны напоминали блестящие фантики от уже съеденных конфет. Они сияли, переливались удивительными фрагментами, но ни прочитать названия, ни понять, что именно нарисовано было невозможно.
Я продолжала изучать библиотеку Римана, работать по хозяйству и просто жить, пытаясь осознать своё место в этом мире.
За четыре года я мало чем изменилась, и это было главной проблемой! Я не стала выше, моё лицо не стало более взрослым, даже намёка на то, что я уже девушка, а не ребёнок не появилось. Это реально пугало меня. Я, что, вечный ребёнок⁈ Какой-то демон детства⁈ Что я такое? То, что так быть недолжно понимала и Каас, но как могла она просто пыталась защитить и успокоить меня.
