И в самом деле, через мучительно долгую минуту из зарослей вышли трое бойцов в дрифтах без шлемов. Двое темноволосых рантов несли раненого товарища.
Прибывшие кратко переговорили с Джаром и посадили раненого так, чтобы он мог привалиться спиной к камням, где лежали «наши» дрифты. У меня сердце обливалось кровью, глядя на ногу пострадавшего, вывернутую под неестественным углом. Какой силы был удар, если бронированный костюм не выдержал и заломился вбок? Невероятно! Досталось этому бедняге!
Я подошла к рантам, склонившимся над раненым, вытаскивая его из поврежденного дрифта.
Пластины плавно задвигались в пазухи на спинке, открывая вспотевшего, бледного мужчину. Как и предполагала, у него был перелом голени, но тяжелый – открытый, с жутковатой, кровоточащей раной. Заодно опять убедилась: кровь у нас тоже одного цвета.
Новенькие вместе с пострадавшим, когда увидели меня, будто приклеились глазами кто к груди, кто к ногам, и замерли с открытыми ртами. Кому что первое в глаза бросилось, на том взгляд и остановился.
Джар с Илэром понятливо усмехнулись, а я нервно перекинула еще влажные волосы на грудь. Сразу захотелось форму надеть. Подумаешь – жарко! Ничего, зато не глазеют, как на изделие из интим-салона!
Не выдержав слишком откровенных, отчасти плотоядных взглядов, я, словно невзначай, потерла бровь, скрывая загоревшееся, наверняка покрасневшее лицо, и придвинулась к опекуну. Близко встала, касаясь плечом его обнаженной руки, теплой, неизменно дарившей ощущение защищенности.
Сам он даже не шелохнулся, словно привык, чтобы я его касалась. Или кто-то другой?
«Может, у него есть женщина?» – мысль неожиданно опечалила меня и добавила опасений. Ведь тогда иномирянка, даром что сказочно красивая, быстро утратит для него интерес. Ситуация с вызовами рантан и семейными базами весьма непонятная, а участи лешек я категорически не хочу. Не знаю, до чего бы еще додумалась, если бы не вспомнила слова Илэра о том, что, будь у Джара женщина, его бы здесь не было.
И то хлеб!"
"Мой опекун произнес несколько фраз резким командным тоном – и новички неохотно отвернулись от меня и занялись раненым. Сам пострадавший, наверное, вспомнив о своем плачевном состоянии, со стоном запрокинул голову и закрыл глаза. Впервые в жизни я вызвала подобный ажиотаж у противоположного пола и даже действовала в качестве анестетика, но радости не испытала, наоборот – тряслась как осенний лист.
Один из прибывших бойцов оказался медиком.
