Небось, тоже кому-то нахамил? Ты ведь со стороны Мурома чесал? Так? Неужто полицаи тамошние постарались? Общался я с ними как-то раз. Редкостные, скажу тебе, суки. Прямо фашисты, только хуже. Мнят себя, ну ни дать ни взять, господами. Что ты, что ты, не плюнь рядом. А разговаривают-то как – ласково, вкрадчиво, словно со скотиной домашней. Только вот брякни чего невпопад – так прикладом ухайдакают… Одно слово – фашисты. Что молчишь-то? Они?"
"– Точно.
– Ааааа, вот ты на вранье-то и погорел, – ощерился чумазей. – Чтоб какой холуй муромский один да под ночь в лес сунулся – ни в жизнь не поверю.
Уж коли врать взялся, так поскладнее байку сочини.
– Раз умный такой, чё тогда спрашиваешь?
– Э-э, кажись, просекаю. Не иначе заказали. – Чумазый погладил себя по нечесаной бороде и довольно загоготал. – Вот ведь какие жизнь кренделя-то отчебучивает. Заказали, да не тебе, а тебя. А я и думаю, чего это командир наш полудохлого наймита прихватить решил. Все же умный он у нас, командир-то, сразу смекнул, чем тут пахнет.
– Ну и чем же? – нарочито безразлично поинтересовался Стас.
– Денежками, денежками пахнет. Не чуешь?
– Что-то не очень.
– Это потому, что бестолочь ты необразованная. За заказ деньги плочены, а не отработаны, коль жив ты еще.
– Ну и…
– Ну и отработаем, – усмехнулся чумазый. – Надо только заказчика твоего найти.
– Флаг вам в руки. Ищите. – Стас помрачнел и задумался. – Мутный ты тип. Сам мне тут втирал, как нехорошо людей за деньги убивать, а теперь уже продать человека готов с потрохами.
– Такого, как ты, можно и продать. Не грех. Я бы и сам тебя к стенке поставил, да патрон жалко.
– А ты ножом давай, – решил немного побравировать Стас, а заодно попытаться разузнать побольше о своих нынешних спутниках, благо ситуация к этому весьма располагала.
– Смотри, дошутишься. Я человек сговорчивый, могу и навстречу пойти твоим пожеланиям.
– Сколько с вашей братией голопузой пересекался, а такого общительного рейдера первый раз встречаю.
– Рейдера, говоришь? – нахмурился чумазый.
– Слово-то какое выдумали нерусское. Это для такой мрази продажной, как ты, мы рейдеры, а для народа простого мы – освободительная армия.
Стаса такая теория даже позабавила. Он вполне искренне улыбнулся, хотя оправдавшиеся подозрения насчет рода деятельности его вынужденных попутчиков совсем не внушали ему оптимизма.
– Народ? Так народ и платит таким, как я, чтобы от вас, «освободителей», избавиться.
– Э нет, врешь, – потряс пальцем чумазый.
