Так что ты о себе лучше подумай да о том, как отвечать перед народом будешь за злодеяния свои беспутные.
– Нет, не автомат. Человек. Человек где, который с СВД? Я в него стрелял.
– Что стрелял ты, мы слыхали, а вот в кого стрелял…
– Труп был там?
– Не считая твоего – нет, не видал.
Стас обреченно вздохнул и снова закрыл глаза, понимая, что разговаривать с чумазеем в каске больше не о чем. Разве что…
– Попить дай.
– Это можно. – Железная башка ненадолго скрылась из виду и появилась уже с большой алюминиевой флягой.
Стас потянул руку к желанному сосуду, но чумазый оттолкнул ее в сторону.
– Куда ты грабли свои растопырил? Вот народ!.. Никакого воспитания. Погоди, в кружку налью, а то напустишь мне еще заразы какой во флягу.
Чумазый вынул откуда-то из-под засаленной фуфайки поцарапанную эмалированную кружку, подышал на нее, потер о рукав и только после этой сложной процедуры налил воду.
– На, хлебай, нерусь немытая.
Стас сделал несколько больших глотков и, осушив кружку, снова повалился на свое неуютное ложе.
Вода смочила потрескавшиеся губы, оживила голосовые связки.
– Это почему же я нерусь? – поинтересовался он. – Да еще и немытая?
– У мамки своей спроси почему.
– А что мне у нее спрашивать? Мать у меня русская, да и отец тоже.
– Ага, все вы русские. Намешалось черт те что на нашу голову.
– На чью это – на вашу?
– А, чего с тобой разговаривать?! Ты хоть в Бога-то какого веришь?
– Атеист я. На себя надеюсь больше.
– Э-э, а еще русским называется. Какой же ты русский, коли на тебе креста нет? Не русский ты.
Так… недоразумение какое-то. Шатаешься по миру неприкаянный. Кто заплатит, на того и батрачишь. А уж платит-то вам известно кто. Да только что тебе до этого? Лишь бы в кармане звенело да в стволе блестело. Человечишко был, да и нету его, а монетки-то вот они. – Чумазый похлопал себя по ляжке. – Карман приятно тянут, душу греют. Да? У вас, наймитов, душа-то если и есть, то не иначе как в кармане хоронится. Русский он… Да ты русских-то, чай, положил – не пересчитаешь.
Стаса уже начала утомлять эта дискуссия, да еще и голова разболелась.
– Рожу умой сначала, а потом уж учить берись, – устало ответил он, рассчитывая прервать беседу, но не тут-то было.
Чумазый, судя по всему, страдал очень серьезной нехваткой общения.
– Ты мне, парень, не хами, а то сейчас быстро по соплям получишь. Ишь ты, ерепенистый какой. Пять минут назад помирал, а теперь хамит уже. Расскажи-ка лучше, кто тебя дыранул так зверски.
