Скоро выяснилось, что совсем не долго. Лесок кончился, и вдалеке забрезжило что-то светло-желтое, оказавшееся полем пшеницы, через которое от насыпи шла весьма широкая дорога с двумя глубокими тележными колеями. Над рощицей, темневшей за полем, высились силуэты сторожевых башен. Стас взглянул на часы – было всего лишь двадцать минут четвертого. Он поправил рюкзак и, насвистывая мелодию какой-то старой песенки с забытыми словами, зашагал по дороге.
Бурьян, густо разросшийся вдоль насыпи и вымахавший едва ли не в человеческий рост, зашевелился под налетевшим с поля ветром, качая пожухлими пыльными листьями.
Огромный борщевик с толстым, как у настоящего дерева, стволом дернулся и задрожал метрах в пятидесяти, возле примятых лопухов репейника.
Стас, не меняя темпа, продолжил шагать вперед. Левая рука будто невзначай легла на цевье, а правая незаметным движением сняла автомат с предохранителя.
«Кутузовские? А если нет? Может, дать навскидку веером и в канаву, а оттуда гранатой угостить? Н-да… Плохое начало взаимоотношений.
Хотя… Форт рядом. Кому тут еще придет в голову секреты устраивать? Крикнуть, что вижу их? Нет, не стоит. Струхнут еще да пальнут с перепугу. Ждут, когда спиной повернусь. Ну, ладно, пусть так».
Он отпустил автомат и, стараясь не коситься на бездарно организованный секрет, прошел мимо.
– Стоять! – раздался позади неуверенный окрик.
«Ай, молодца!»
Стас остановился.
– Ты руки-то подними, – заговорил второй голос. – Давай-давай, а то пальну сейчас с двух стволов, поздно будет.
– Спокойно, мужики, – начал Стас, медленно и нехотя поднимая руки. – Нет причин для беспокойства. Видел я засаду вашу.
– Это мы уж сами как-нибудь разберемся, есть причины или нет, – отозвался второй голос после небольшой паузы, и что-то холодное уперлось Стасу в затылок. – Пашка, забери у него автомат и карманы проверь.
Тут же перед Стасом возникла глупая испуганная физиономия, принадлежащая, по всей видимости, тому самому Пашке.
На вид пареньку было лет семнадцать-восемнадцать. В правой руке он держал обрез «мосинки», а левой стал снимать автомат с шеи пленного. Ремень цеплялся за ворот и никак не хотел перекидываться через голову. Пашка нервничал, ствол «мосинки», направленный Стасу в живот, ходил ходуном."
"– Павел, – обратился Стас к совсем растерявшемуся парнишке, – ты бы поосторожнее с ружьишком-то.
– А ну, стой тихо! – раздалось сзади, и что-то больно тыкнуло в затылок.
