— Я был у вас в гостях, — остановился, ожидая реакции на свои слова, но Белозеров лишь приподнял бровь, и он продолжил, — Лазарь Вячеславович недоволен тем, что ты не присутствовал на похоронах дочери его друга и крупного компаньона.
— И где, согласно твоим словам, я был в это время?
— Во Франции. По делу Соколинского ездил на переговоры с его бывшей супругой.
— И?
— Наивно полагать, что при желании твой отец не узнает, где на самом деле ты был.
— Поверь, Олег, относительно друг друга у нас с отцом только два желания: у него — пара достойных фамилии Белозеровых внуков.
А у меня — скорая кончина папеньки и долгожданный приезд нотариуса в родительский дом. Мы же идеальная семья, ты помнишь?
Белозеров подмигнул ему, усмехнувшись.
— Мирослава была на похоронах. Выглядела довольно разбитой, стоя рядом с отцом.
Дмитрий скривился, словно ему было неприятно одно упоминание о младшей сестре.
— Все как-прежнему? Все та же должность в той же отцовской фирме?
— Все так же одна, все в той же квартире, — подхватил Котов, зная, что за напускным безразличием возлюбленного скрывается самый настоящий интерес.
Нет, конечно, о братской заботе и речи не шло — только не с приоритетами Белозерова.
Он скорее воспринимал свою сестру, как возможность удачного слияния с каким-нибудь презентабельным семейством. Это в лучшем случае. И Олег это точно знал — Дмитрий ее не любил. За тот случай, о котором Белозеровы предпочитали молчать.
Олег предполагал, что из-за него, даже не догадываясь, что руководила старшим братом даже не злость, а разочарование и презрение к сестре, которая до сих пор страдала из-за произошедшего. Воистину, по мнению Дмитрия, сестра не заслуживала большего, с головой погрузившись в это горе и жалость к себе."
"Дмитрий сам жалеть не умел. Никого и никогда. Для него синонимом жалости было слово ""презрение"". И если бы не поразительное сходство сестры с отцом, то Дмитрий запросто мог упрекнуть свою мать в неверности.
Недостойна была единственная дочь носить их древнюю, великую фамилию. Эдакое слабое звено в их семье. И он не раз думал о том, что лучше бы тогда именно она, а не Саша тогда… Брат, по крайней мере, не раздражал его так, как сестра. Как женщины вообще. Еще будучи подростком, он открыл эту свою постыдную особенность — его не возбуждали женщины. Абсолютно.
