Несчастная почему-то надеялась, что если вспомнит, то это спасет ее, даст шанс остаться в живых. Ведь у нее осталось не так много времени до следующей встречи с НИМ. ОН пообещал, что эта будет последней.
И, наверное, сейчас уже она слишком сильно ждала и боялась ЕГО прихода, потому что, когда повернулся ключ в замке, девушка вздрогнула и, вдруг вспомнив о том, что должна подпевать, активно замычала, чувствуя, как снова покатились слезы ужаса из глаз. Начала быстро моргать, чтобы наконец увидеть своего мучителя, и уже через секунду беззвучно заорала, пока он холодно улыбался одними губами ее беспомощному безмолвию.
Она его узнала.
В комнате темно, но я был прав…
Стежок — и от боли темнеет перед глазами.
Тлеют на руках твои мечты
Еще стежок — и она мычит, глядя на своего мучителя сквозь пелену бесполезных слез.
Если ты забыла, кто твой враг…
Вспомнила. Так отчетливо, так ярко. И поняла, что никто ее не пощадит. Это конец.
Я тебе напомню — это ТЫ…
* * *Пока Старков звонил в районное управление для вызова судмедэксперта, Иван Петрович осторожно исследовал убитую.
Умерла не от кровопотери однозначно. Потому что ее руки были аккуратно забинтованы, писала она явно кровью из вен. Похоже, садист, отрезавший ей язык, предпринял меры, чтобы у нее оставалось достаточно сил на это… ""творчество"", а потом, после того, как на живую зашил ей рот, попросту воткнул нож точно в сердце.
И у Никифорова появилось мерзкое ощущение, что это какой-то чудовищный акт возмездия, а еще и паршивое предчувствие, что они вряд ли найдут того, кто это сделал.
ГЛАВА 4. Мирослава
""И я все время сижу и спрашиваю:
Почему я осмелилась, ох?
И все время, когда я вспоминаю,
Мне становится стыдно, о да.
Ты не можешь доверять хладнокровному любовнику,
Ты не можешь доверять хладнокровному рабу,
Ты не можешь доверять хладнокровным.
В конце они просто сведут тебя с ума"".
© ""Рrеttу Rесklеss"" — ""Соld blооdеd"""
"Чужая жизнь — это книга.
Только не та, которую можно прочесть, листая страницы наслюнявленным пальцем и смакуя каждый эпизод, а бесконечная вереница листов. Они не обязательно исписаны текстом. Иногда они могут быть совершенно пустыми или набитыми бесполезной ерундой, составляющей нашу повседневность, или же могут быть наполнены тайнами и интригами. По крайней мере, я всегда так считала раньше. До того момента, пока не поняла, что чужая жизнь — это даже не книга, а лабиринт.
