Хотя иногда Марине казалось, что преувеличивает мать, но желания ехать к деревенским родственникам у нее все же никогда не возникало. Что ей там ловить? По огородам лазить? Она не для этого рождена.
Как назло, дом бабки оказался старым, покосившимся, даже издалека видно было, насколько сгнили бревна. На самой окраине проклятой глухомани, прямо у лесопосадки. Взглянула на экран смартфона и едва не расплакалась от злости — без интернета она тут с ума сойдет. Надо было в руках себя с Маратом держать, того и гляди, может, и получила б от него побольше.
А теперь ни Марата, ни светлого будущего, и домой возвращаться стремно, пока тот не успокоился.
Бабка встретила ее у калитки, худая, изможденная в старом платке, из-под которого выбилась прядь седых волос, в выцветшем засаленном халате. Марина ей в глаза посмотрела, и мороз пробежал по коже — колючие глаза, не добрые совсем, и внучке она совершенно не рада, хотя и видела ее только на фотографиях. Могла бы радушие изобразить. Типичная старая ведьма, недаром мать ее невзлюбила.
Смотрит так, словно, Марина противное насекомое."
"Правда, картошку и яйца отварила к ее приезду, пожарила рыбу, принесла с огорода огурцов и помидоров. Лишних вопросов не задавала — мать по телефону довольно грозно потребовала не вмешиваться ни во что, просто предоставить ""ребенку"" крышу над головой на время. Родня они или не родня, а то сын ее с того света проклянет за то, что дочь его не приютила.
Бабка тогда матери сказала, что они и так прокляты, если такую невестку в свою семью пустили и позволили сына единственного в могилу свести.
Но принять внучку все же согласилась.
Пока Марина вяло тыкала в костлявую рыбу вилкой, бабка села рядом, подперев морщинистой рукой подбородок, и девушка вдруг вздрогнула, заметив, насколько яркие у нее голубые глаза, даже у отца таких не было. Мать часто смотрела на Марину и упрекала ее в том, насколько она на ""ведьму старую"" похожа.
— Ты скажи, Мариночка, так на кого ты учишься?
— А на кого сейчас все учатся? — девушка отмахнулась, протянув руку за стаканом с компотом.
— На менеджера, как и все.
— А что делают-то эти твои менеджеры? Кем работать-то придется?
— Ой, бабуль, — отпила компот яблочный, цокнув языком, — вкусно очень… Да я надеюсь, что работать мне вовсе не придется.
— Да, как же так? А учиться-то столько лет зачем? — Старушка всплеснула руками, округлив глаза, казавшиеся необычайно молодыми на испещренном морщинами лице.
— Надо учиться, бабуль.
