Чего Дима не ожидал, так это реакции в очередной раз выжившей сестры, что та едва с ума не сойдет от пережитого. Ночью открывал дверь в ее спальню и с улыбкой слушал, как та плачет и что — то вскрикивает во сне. Кретинка действительно сомневалась в своей непричастности к произошедшему, а родители жалели ее. Это приводило в еще большее недоумение старшего сына. Когда вместо сближения с отцом, он получил холод, еще больший, чем был до смерти Саши. Этим холодом обдавал каждый взгляд, брошенный Белозеровым на наследника, а тому не оставалось ничего, кроме как стараться вызвать в отце другие эмоции.
Дмитрий Лазаревич очнулся от мрачных мыслей, когда в правом нижнем углу монитора высветилось уведомление о новом сообщении в электронной почте. Щелкнул на него, допивая уже остывший кофе и раздумывая, заказать ли Ирине еще один. А уже через несколько секунд крошечная чашка с шумом упала на пол, забрызгав блестящие чистотой туфли адвоката коричневыми брызгами.
Откинувшись на спинку стула, Дмитрий Лазаревич лихорадочно пытался расстегнуть непослушными пальцами воротник рубашки, ощущая острую нехватку кислорода.
На мониторе в полноэкранном режиме двое мужчин занимались любовью прямо на том столе, за которым он сейчас сидел. Смазливый блондин открывал и закрывал в беззвучном крике рот, цепляясь тонкими пальцами за гладкую поверхность, но Белозеров смотрел не на него, а на темноволосого брюнета со взъерошенными волосами, стиснувшего челюсти и ожесточенно вбивавшегося в него сзади.
Зазвонил телефон и истерический голос Котова ворвался ему в уши, приводя в сознание:
— Дима, это конец.
Дима, что делать? Это конец всему, Димааааа…
ГЛАВА 20. Мирослава, Адам и Джокер
Вы когда-нибудь летали? Нет, не на самолете, не с парашюта, а по-настоящему, чтобы крылья за спиной шелестели, рассекая волны океана из счастья? Мне казалось, я летаю. Он подарил мне крылья. Пришил их ржавыми медицинскими скобками чуть ниже лопаток, так, чтоб чувствовала каждый взмах натяжением кожи. Болезненное счастье. Такое же хрупкое, как и полет по грозовому небу.
Приезжать к нему из офиса и бросаться в объятия, чтобы снова взлететь к его дну. Утопая в черных глазах, в омуте бешеной страсти и невероятной нежности. Бешеное сочетание. Но только он умел так смотреть на меня, слегка прикрыв веки и облизывая чувственные губы."
"Писать ему на работе смску, сжимая колени и поглядывая на Никиту через плечо. Это непередаваемо. С отголосками тех самых фантазий, но уже в полной уверенности, что они воплотятся.
