Бесхребетная дурочка, которой удалось своей беззубой улыбкой завоевать сердце отца много лет назад. Самое смешное, Дима знал, что сестра была уверена в абсолютном безразличии папы по отношению к себе. А он своими ушами слышал, как тот говорил матери, что любит ее больше сына. Еще детьми они были. Мать тогда все на шутку свела, увидев спрятавшегося за дверью старшего, но он не был дураком даже в детстве и понял, что отец говорил серьезно. Это было накануне того дня, когда он столкнул сестру в бассейн. Его идеальный план по устранению соперницы за сердце родителей испортила прибежавшая на ее крики прислуга, и мальчику пришлось еще и самому вытаскивать эту маленькую дрянь из холодной воды.
Правда, все же Дмитрий Белозеров умел извлекать пользу из всего, и он стал героем в собственной семье и в школе.
А потом случилось то, что Дима так и не смог простить своей матери. Она родила еще одного мальчика… больного. Нет, с виду он был абсолютно нормальный, он смеялся и разговаривал, хоть и развивался позже сверстников, но уже сам факт, что у него был изъян, эта лишняя хромосома, злил Дмитрия.
Он смотрел на широко расставленные глаза, на плоское лицо младшего брата и чувствовал острую необходимость причинить тому боль, указать его место. Кривился только от одной мысли, что теперь он тоже не совершенен. Ведь Саша своим появлением на свет бросал тень на него самого. Он становился братом ""того больного Белозерова"". И Дмитрий знал, что он не одинок в своих чувствах. Он видел эти же эмоции в глазах отца, когда тот кидал быстрый взгляд на младшего ребенка и отворачивался.
Ни разу за все время Дима не увидел Сашу на руках у папы. Только то же пренебрежение на лице, которое охватывало его самого рядом с братом.
А эта дура Мира носилась с ребенком как курица с яйцом. Дима смотрел на них и не верил ей. Она таким образом подлизывалась к родителям, он знал. Потому что смотрел на Сашу и не мог представить, как и за что она могла его любить. Он возненавидел ее за эту ложь больше, чем самого ""карлика"".
Именно поэтому и решился тогда на тот пожар. Зная, что отец только вздохнет с облегчением, избавившись от этого позора для своей семьи. Единственная, кто, конечно, должна была искренне горевать — это мать. Но ее Диме не было жалко вовсе. Он относился к ней с каким-то унизительным снисхождением, осознавая, что для него она, в первую очередь, щит перед отцом, стена, которая всегда встанет на его сторону и будет успокаивать и помогать в любых авантюрах.
