Одетый в грязную рубаху и рваные штаны, паренек ничем не отличался от беспризорников, что слонялись по Городу чужаков, выпрашивая деньги и предлагая исполнить поручение.
— Имя звать Давай?
Мальчишка кивнул и зашагал к берегу. Шел он странно: ноги его так заплетались, словно он вот-вот грохнется ничком. В сгустившихся сумерках столь приметная походка позволяла не терять его из виду. У воды паренек знаком велел забраться в лодку с погашенной лампой. В темной каморке сидела Чимей. Она приложила палец к губам, и оба не проронили ни звука; Давай отвязал лодку и погреб вверх по течению в сторону озера Белый Лебедь.
Лишь тогда Чимей расстелила циновку.
— Приди, мистер Барри.
Весь его плотский опыт исчерпывался супружеской постелью, и оттого в делах любовных он был настолько же робок и зажат, насколько уверен в себе и раскрепощен в торговых сделках. Обычно процесс раздевания происходил в суровой тишине, а тут вот Чимей беспрестанно хихикала, помогая ему размотать чалму, скинуть чогу и распустить вязки штанов. Но когда она схватилась за его кошти, он прошептал:
— Талисман.
Ни-ни снимать.
— Ха! Тоже талисман иметь?
— Иметь, иметь.
— Белоголовый Бес одежда шибко большой.
— Зато и кое-что другое шибко большой.
Теснота, качка, жесткое лодочное днище, пропахшее сушеной рыбой, вдруг породили в нем безумное желание. Соитие с Ширинбай всегда напоминало медицинскую процедуру, в которой тела соприкасались лишь строго необходимыми частями. Он был абсолютно не готов к жаркому липкому поту, выскальзыванию, хватанию за что угодно и неожиданному фырканью детородного органа партнерши, отрыгнувшего воздух.
Потом, изнемогшие, они умиротворенно лежали в объятьях друг друга, и вдруг снаружи раздался треск фейерверка. В деревне на берегу озера что-то праздновали, запуская шутихи в небо. Разноцветные всполохи отражались в темной глади воды, и казалось, будто лодка зависла в сияющем световом шаре.
На обратном пути он ничуть не удивился, услышав ее просьбу:
— Теперь мистер Барри давать бакшиш. Дело справить.
Цыпа кушать, деньга платить. Мистер Барри хороший бакшиш давать."
"Добрых полчаса они препирались, сколько с него причитается, и этот торг был слаще любого флирта. В привычной стихии сделки он мог гораздо точнее выразить свои чувства цифрами, нежели ласковыми словами. В результате он охотно отдал ей все, что у него было с собою.
Он уже вышел из лодки, когда Чимей сказала:
— Мистер Барри платить Давай тоже.
Он рассмеялся и показал пустые карманы:
— Больше нету.
