Каждый милиционер имел ротанговый щит, а голову его украшала твердая островерхая шляпа с крупными иероглифами.
Кое-кого из них Нил знал, и потому опешил от того, как изменились их манеры: прежде, в ипостаси скверно одетых слуг, они излучали угодливость, теперь же, облачившись в новенькую униформу, держались с невиданным высокомерием.
К ужину Место сотворил куриное пиршество: маргхи на фарча, окорочка в тесте, аллети-палети, пряные потроха, маргхи на май вахала, нежное филе с приправами и котлеты под хрустящей корочкой.
— Прямо праздничный стол! — сказал Нил. — Что, есть повод?
— Есть, — кивнул Вико. — Хозяин уже давно не выходит из дома. Вот Место и приготовил его любимые парсийские блюда, чтоб вывести из уныния.
Утром секретарь капитана Эллиотта доставил депешу: срочное собрание в английской фактории. Пренебречь этим было нельзя, и Бахрам, спешно одевшись, вышел на улицу.
Из своего окна он наблюдал за событиями на майдане, и потому до некоторой степени был подготовлен к переменам, но лишь теперь ощутил их в полной мере.
Он не мог и представить, что в один прекрасный день город очистится от разносчиков и наперсточников. Бахрама, как всякого иноземца, лоточники раздражали, и он частенько желал им провалиться, но ему даже не приходило в голову, что вместе с ними исчезнет и дух анклава.
Конечно, приятного мало пробираться сквозь толпу попрошаек и побирушек, но еще противнее шагать под хмурыми взглядами милиционеров. Самое гадкое, что многих из тех, кто сейчас с палками и пиками наперевес патрулировал анклав, Бахрам знал визуально.
Вон тот, к примеру, служил стюардом в клубе; еще недавно он подавал тебе жареную утку, а сейчас сверлит взглядом, словно ты беглый арестант. Как будто кто-то взял и вывернул все наизнанку: самые ничтожные людишки, лакеи и коробейники, ранее пресмыкавшиеся перед иноземцами, теперь смотрели осуждающе и оценивающе.
Особо плотное оцепление было перед английской факторией — как только там поселился Дент, ее взяли под неусыпное наблюдение, дабы преступник не сбежал.
Под балконом живым укором былым друзьям, не помнящим добра, сидели китайские купцы. Минуя их, Бахрам поклонился, ему ответили, но лица китайцев остались неулыбчивы и бесстрастны.
Наряд сипаев, встретивший Бахрама в фактории, узнал его и препроводил в библиотеку — красивый просторный зал, где вдоль стен высились стеллажи с книгами в кожаных переплетах, а в дальнем конце, под зеркалом в золоченой оправе, зиял разверстый рот камина с большой полкой.
