— Сейчас это уже не вопрос торговли, — холодно сказал Дент. — Не понимаете, что речь идет о нашей безопасности?
— Понимаю! — рассмеялся Кинг. — Для вас государство — что Бог для агностика, взывающего к нему, лишь когда припечет.
— Простите, сэр, вай-юань ждет ответа, — перебил Фирон. — Что мне сказать?
Решение принял Уэтмор:
— Скажите, мы не можем предпринять какие-либо действия без консультации с английским представителем капитаном Эллиоттом, который сейчас в Макао. Он уже извещен и скоро сюда прибудет.
Поглощенный этим разговором, Бахрам ничего не замечал вокруг и вздрогнул, услыхав над ухом голос Задига:
— Бахрам-бхай, можно тебя на пару слов?
— Да, конечно.
Они отошли в сторонку, укрывшись за большим шкафом.
— Я должен кое-что тебе сообщить, Бахрам-бхай.
— Ну выкладывай.
Задиг пригнулся ближе.
— Мне доподлинно известно, что и твое имя было в ордере на арест.
— Какой еще ордер? О чем ты?"
"— Тот ордер, что выдан на арест Дента. Еще утром там значился и ты.
Тебя собирались арестовать. Видимо, в последний момент твое имя вычеркнули.
— С какой стати меня арестовывать? — вытаращился Бахрам. — Что я сделал?
— Похоже, власти хорошо информированы о том, что происходило в Палате. Они явно знают, что Дент был против сдачи опия. А ты его поддержал.
— Откуда им это известно? Но если так, почему меня вычеркнули?
— Наверное, смекнули, что Палата может пожертвовать тобой в обмен на Дента.
— Но Совет этого не допустит? — Бахрам вдруг осип.
— Правда?
— Послушай, Бахрам-бхай, ты не американец, не англичанин, за тобой нет военных кораблей. Если Палате придется выбирать между тобой и Дентом, кого, по-твоему, она предпочтет?
Бахрам почувствовал, как пересохло во рту, но все-таки сумел выговорить:
— Что мне делать, Задиг-бей? Подскажи.
— Ступай домой. И какое-то время тебе лучше не высовываться.
Бахрама терзали сомнения, однако он решил последовать совету друга. На выходе из фактории ему помнилось, что гвардейцы смотрят на него как-то особенно, и вообще повсюду мерещилось неусыпное наблюдение.
Бахрам почти бежал, но все равно двухминутная дорога показалась нескончаемо долгой.
Даже укрывшись в конторе, он не обрел покой — знакомые стены как будто превратились в клетку. Стоило выглянуть в окно, как его встречали взгляды невесть откуда взявшихся гвардейцев; стоило сесть за стол, как воображение рисовало картины того, что было бы, останься его имя в ордере.
