— То есть вы с дружком Чарли состряпали бумагу от нашего имени, ни с кем не посоветовавшись? И ручаетесь положить конец торговле, существовавшей еще до нашего рождения, принесшей несметное богатство вам и вашим приятелям, не исключая мистера Джардина?
Имя это смутило Уэтмора, голос его задрожал:
— Разумеется, в письме говорится, что прежнюю позицию китайских властей отличала двойственность, способствовавшая убеждению в скорой легализации опийной торговли. Однако слово и дело комиссара отметают все имевшиеся сомнения.
Теперь нет повода мешкать с ручательством, которого он требует.
— Да ну? — медово переспросил Дент. — А как мы поступим с кораблями, что стоят у Гонконга и других островов? Безропотно опустошим их трюмы и сдадим груз?
— Вовсе нет. Письмо разъясняет, что нам принадлежат суда, но не содержимое трюмов. Груз — собственность инвесторов из Бомбея, Калькутты и Лондона. Сдать его нельзя, но можно отправить корабли обратно в Индию.
Для Бахрама это было наихудшим вариантом.
— Как — отправить обратно? — вскричал он.
— А известно ли вам, мистер Уэтмор, что в Бомбее из-за невиданного урожая сырца опийные цены рухнули? Куда мы денем груз? Кто его купит? Вернуться в Индию равносильно краху.
Бахрам оглядел собрание, заметив, как сощурились торговцы. Он уже давно усвоил, что в английском языке для них нет ничего страшнее слова «крах», и не преминул сгустить краски:
— Мы-то — ладно, мы люди состоятельные и уж как-нибудь справимся. Но что будет с теми, кто беднее? О них вы подумали? О тех, кто вложил в груз все свои сбережения.
Что ждет их?
— Вот именно! — крикнул Слейд. — Похоже, кто-то шибко расчувствовался из-за фантазии, в которой пролилась китайская кровь, и не видит последствий от сдачи груза. Кинг и Уэтмор так сопереживают страданиям китайцев, что охотно поступятся всей опийной торговлей. А ничего, что в этом случае многим торговцам уготованы разорение и нищета? Судьба изгоев, долговая яма, прозябанье в богадельне, а то и голодная смерть?
— Ай, бросьте! — перебил его Кинг.
— Надо же, наскребли последние крохи, и теперь их ждет долговая тюрьма! Неужто человек на краю бедности станет вкладывать свои гроши в торговлю опием? Уж я-то знаю, этим занимаются лишь те, кто имеет свободный капитал, и потому богадельня им грозит не больше, чем нам с вами. В том-то и мерзость этой торговли — ради наживы кучка богачей готова жертвовать миллионами жизней.
— Ну так я и думал! — всплеснул руками Слейд.
