Мы были так бедны, что питались даже рисовым отваром. А заправкой риса нам служили только сырой лук, перец чили, да еще маринованные манго. Раз-другой в месяц нам доставалось по кусочку вяленой рыбы, считавшейся лакомством. А теперь вот… — Бахрам смолк и огляделся. — Жаль, мама не видит всего этого. Интересно, что она сказала бы.
Задиг лукаво усмехнулся:
— Интереснее, как она отнеслась бы к тому, что все это благодаря опию.
Слова эти, сказанные вроде бы в шутку, Бахрама задели, и он еле сдержался, чтобы не ответить резко.
Отставив стакан с чаем, он спокойно проговорил:
— Я знаю, что она сказала бы — «Без грязной почвы лотос не расцветет». Она бы поняла, что сам по себе опий ничего не значит, он всего лишь почва, важно, что из нее произрастает.
— И что же из нее произрастает, Бахрам-бхай?
Бахрам выдержал взгляд приятеля.
— Будущее, Задиг-бей, вот что. Если все сложится и я получу прибыль, то смогу проложить новый путь для себя и, возможно, для всех нас.
— Новый путь? О чем ты?
— Как ты не понимаешь: мы живем в мире, построенном другими.
Если не воспользоваться изредка открывающимися возможностями, нам в нем не удержаться, нас вытеснят. Я видел, как это произошло с моим тестем, и не допущу, чтобы подобное случилось со мной.
— А что стряслось с твоим тестем?
Бахрам прихлебнул чай.
— Я расскажу тебе историю «Анахиты». Прекрасный корабль, верно? Покойный тесть в него всю душу вложил. Годами он строил корабли для англичан — для Ост-Индской компании и королевского флота. Построил пять фрегатов, три линкора и несколько малых судов.
Оснащенные по последнему слову техники, они были лучше и дешевле тех, что спускались на воду в Портсмуте и Ливерпуле. И что, по-твоему, сделали английские корабелы, поняв это? Когда им выгодно, британцы рассуждают о свободной торговле, но тут озаботились так изменить правила, чтобы компания и королевский флот больше не смогли заказывать корабли в Бомбее. А потом изобрели законы, по которым использование кораблей индийской постройки в зарубежной торговле стало чересчур дорогим удовольствием.
Мой тесть одним из первых понял, куда ветер дует. Он сообразил, что в таких условиях бомбейскому кораблестроению не выжить. Потому-то и захотел, чтобы «Анахита» стала его лучшим творением. Он не раз говорил мне: видишь, что происходит с нашими верфями? То же самое случится со всеми нашими ремеслами. Надо искать другой путь, иначе нас сметут, это лишь вопрос времени.
— Что-то я не совсем понимаю, Бахрам-бхай.
