Казалось, он спит, но едва я вошел в шалаш, как Чан открыл глаза и сел.
— Привет, мистер Чиннери. Как ваше здоровье?
Английский его, так не вязавшийся с антуражем, уже не удивлял.
— Благодарю, господин Чан. Как ваше?
— Грех жаловаться, грех жаловаться, — проскрипел он, точно старый ревматик. — Что с портретом?
— Готов. — Я пристроил подрамник с холстом на стул.
Сдача заказа всегда сопряжена с волнением: ты беспокойно вглядываешься в лицо клиента, пытаясь угадать его отклик по выражению глаз или тени улыбки.
На лице Чана не отразилось ничего, хотя мне показалось, что на мгновенье взгляд его затвердел. Он кивнул и жестом предложил мне сесть на вторую кушетку. Потом хлопнул в ладоши, и через пару минут слуга опустил на столик поднос, укрытый салфеткой. Сдернув ее, Чан вручил мне полотняный кошель:
— Ваш навар, мистер Чиннери.
Вышло это грубовато, но меня окатило громадным облегчением от того, что работа моя принята.
— Весьма признателен, — сказал я с неподдельной благодарностью (признаюсь, душа моя, последнее время я был несколько стеснен в средствах).
— Вот и хорошо, я получил картину, а вы свои деньги. Не желаете ли разделить со мною трубку?
Лишь теперь на подносе, поданном Чану, я заметил трубку, иглу, горелку и коробочку слоновой кости. Предназначение сих предметов было мне знакомо, поскольку я часто видел их в папашином доме. И я знал, что совместное курение опия у китайцев считается знаком внимания к гостю.
Отказаться не было повода, но внутренний голос призывал к осторожности. Чан передал мне трубку, и я сделал маленькую затяжку, ожидая, что дым, как табачный, обдерет гортань. Ничуть не бывало: дым этот, жирный и густой, словно дорогое масло, только ласково обволакивал горло. Не менее удивила и быстрота его воздействия. Через мгновенье мне казалось, что я всплываю к пологу, сотворенному глицинией.
Говорят, опий действует непредсказуемо: большинство людей впадает в безмолвное оцепенение, но есть и такие, кого он превращает в безудержных говорунов.
И вот теперь я в том убедился: мой язык отяжелел, а Чан стал невероятно общителен. Не знаю, как это вышло, но вдруг оказалось, что он рассказывает о своей поездке в Англию, случившейся тридцать лет назад.
Я слушал, смежив веки, но не пропускал ни слова, и тут перед моими глазами стали возникать картины из этого рассказа.
