Бернэм поспешил отречься от подобной чести:
— Это все мой гомуста, истинный пройдоха, но весьма полезный. Он бенгалец, а в канцелярии Эллиотта служит его земляк, так что пояснения излишни.
— И что сказано в письме?
— Ха! — Слейд достал из кармана бумагу. — С чего бы начать? Ага, вот прекрасный образчик. «Мне предельно ясно, милорд, что поставка опия окажет чрезвычайно зловредное влияние на все виды торговли. С увеличением риска и постыдности сего промысла, он очень быстро попадет в руки самых безрассудных молодчиков, что запятнает фигуру европейца несмываемым позором.
До недавнего времени, милорд, я полагал, что на свете нет места безопаснее для жизни и собственности иноземца, нежели Кантон, однако печальные события 12 декабря составили иное впечатление. Места обитания чужеземцев почти два часа были во власти распаленной черни, ворота одной фактории разнесли в щепки, пришлось открыть пальбу в воздух, от которой, к счастью, никто не пострадал. В ином случае правительство ее величества и британская общественность встали бы перед фактом, что кровопролитие и погром на неопределенный срок положили конец торговым отношениям с данной империей.
И все эти злосчастья, милорд, случились по вине жадных до наживы безрассудных личностей, которые безоговорочно уверены в своей неподсудности любым законам, британским или китайским». — Побагровевший Слейд негодующе фыркнул. — И это пишет человек, который вроде как должен представлять наши интересы и которому мы платим жалованье! Этот Иуда, другого названья нет для него, нас погубит!
— Вы слишком драматизируете, Джон, — спокойно сказал Дент.
— Эллиотт — всего-навсего функционер, орудие в чужих руках. Весь вопрос в том, чьим целям он собирается служить, нашим или мандаринским.
Барабанная дробь возвестила прибытие первого блюда — густого черепахового супа. Подачу его сопровождала оживленная мелодия, под прикрытием которой Бахрам обратился к своему соседу:
— Я слышал, мистер Бернэм, в Калькутте цены на опий рухнули.
Вам удалось сделать существенную покупку?
— О да, — улыбнулся Бернэм. — Мой нынешний груз превосходит все прежние.
Бахрам удивленно вытаращился.
— И вас не беспокоят все эти попытки запретить торговлю?
— Ничуть, — отрезал Бернэм. — Я даже отправил свой «Ибис» в Сингапур, чтоб еще прикупить. Я абсолютно уверен, что растущий спрос на опий сметет все запреты. Мандаринам не выстоять против стихии свободной торговли.
