— Давай!
Ответа не последовало. Искры погасли, туман потемнел. Однако вспышка новой ракеты опять явила того человека.
— Давай! — громче позвал Бахрам. — Привет! Почему не хотеть говорить с мистер Барри?
Опять никакого ответа.
Бахрам ускорил шаг, но тут из туманной пелены донесся голос Вико:
— Патрон, вы где?
Бахрам обернулся и увидел дрожащее пятно фонаря.
— Я здесь, Вико!
— Стойте там. Подождите меня.
Бахрам остановился, через минуту в тумане проявилось лицо Вико, освещенное фонарем.
— Я решил вас встретить, патрон. Нынче все фонарщики попрятались, а туман-то густой, как вы, думаю, без света. Шел к Палате и услыхал ваш голос. С кем вы разговаривали?
— С Даваем.
— С кем? — вытаращился Вико. — С кем, вы сказали?
— С Даваем. Он шел впереди меня. Ты его не видел?
— Нет, патрон. — Вико взял хозяина под руку и повел к дому. — Но это был не он. Вы обознались.
— Что ты выдумываешь? — удивился Бахрам. — Я уверен, что видел Давая. Он был чуть впереди.
Вико покачал головой.
— Нет, патрон. Вы обознались.
— Да что ты заладил! Говорю же, это был Давай.
— Вы не могли его видеть, — мягко сказал Вико. — Мы думали, он сбежал, но, оказывается, его арестовали.
— Вот как? — Бахрам почесал бороду. — И, выходит, отпустили? Иначе как он здесь очутился?
Вико остановился.
— То был не он, патрон. Давай мертв. Это его собирались казнить на майдане. Власти объявили имя осужденного — Хо Лао-кин. Помните, так назвался Давай. После бучи его отвезли на место казней.
И там удавили.
Часть третья
Комиссар Линь
13
4 января 1839!!"
"Такого, милая Пагли, еще не бывало, чтобы я начал письмо в одном году, а закончил в следующем! Но что ж тут поделаешь, если движение на реке замерло полностью? Однако нынче утром прошел слух, будто скоро запрет снимут, и я, вспомнив о своем недописанном письме, достал эти страницы из ящика стола, где они покоились с 12 декабря.
Перечитав последний абзац, я решил сохранить оборванное предложение: как недоеденные блюда на столах Помпеи говорят о неожиданном извержении Везувия, так и этот маленький фрагмент свидетельствует о внезапности бунта, в тот день разразившегося в Кантоне.
Поскольку новостям не требуются лодки, ты, конечно, узнала о тех событиях, даже не получив моего письма. Я не стану обременять тебя рассказом о них, только вложу в конверт вырезку с репортажем мистера Слейда, опубликованным в «Кантонском дневнике».
