Но что удивительно, моя душенька, для меня эти дни полнились небывалым счастьем, и я бы отнюдь не возражал, если б здешняя деловая жизнь застопорилась навеки! Еще никогда не получал я такого наслаждения от живописи, как нынче. Джаква позирует мне во всякую свободную минуту, и я, признаюсь, намеренно не спешу в работе, ибо общение с ним не только приятно, но чрезвычайно познавательно. Знаешь, он ничуть не в претензии, что я пишу его с обнаженным торсом. И даже настолько любезен, что помогает мне советами, ибо вместе с другими юными подмастерьями серьезно изучал анатомию человека.
На этом настоял Ламква, который часто наведывается в больницу доктора Паркера и рисует пациентов, перенесших операции. Рисунки эти совершенно необычные, ничего подобного я в жизни не видел. На них изображены страдальцы, лишившиеся конечностей или обезображенные ужасной болезнью. Как ни странно, рисунки, безжалостно подробные, не вызывают отталкивающего впечатления смакования уродства. Я бы, конечно, тотчас грохнулся в обморок, если б вживую взглянул на этакие страшные изъяны (ты же знаешь, я немного брезглив).
Но рисунки Ламквы полны сочувствия к несчастным, и мне кажется, что они — своего рода снадобье для тех, кто на них представлен. Он так их подает, словно увечья и уродства не исключение, но правило самой жизни. Подобный взгляд на человеческое тело нельзя обрести в морге, где препарируют трупы, ибо живая плоть совсем не то, что мертвая."
"Джаква кое-что перенял от сего безбоязненного, но чуткого подхода к человеческому телу, и в его замечаниях порою слышится укор, хоть он посмеивается: мол, я изображаю плоть, как тигр, для которого она — пища.
Это заставило меня переосмыслить мою работу в стиле дель Сарто, и теперь я понимаю, в чем ее недостаток: идеальный торс никак не сочетается с душой объекта и даже сильно ей противоречит.
Но все это к лучшему, и я ничуть не против критики, ибо получаю повод начать работу сызнова; Джаква соглашается позировать и для этюдов, от которых гораздо больше проку, нежели от моих стараний припомнить картину, виденную только на репродукции.
И это еще не все, отрада сердца моего: я получил свой первый заказ! Как ты думаешь, от кого? Вообрази, от мистера Кинга, моего юного Жерико! Давеча на майдане он подошел ко мне: мол, в связи с затишьем в делах у него масса свободного времени, так не смогу ли я написать его портрет? Разумеется, я ответил согласием и уже провел несколько сеансов в Американской фактории, где он обитает.
