Мы просим распространить это обращение среди ваших коммерсантов и поместить его в ваших газетах. Наша позиция — следствие указа губернатора, которым он пригрозил заковать в колодки всех купцов гильдии, если Иннес немедленно не покинет город. Времени мало. Если вы не предпримете меры по высылке Иннеса, губернатор непременно исполнит свою угрозу».
Фирон смолк. Повисло неловкое молчание, которое нарушил Иннес:
— В очередной раз повторю: я невиновен или, лучше сказать, виновен не больше всех здесь сидящих, включая замечательных господ из гильдии.
С какой стати я один должен отдуваться за ситуацию, которая возникла по всеобщему молчаливому согласию? Я не желаю становиться козлом отпущения, а потому не покину город в угоду чьим-то прихотям. И Палата с этим ничего не сделает. Объясните-ка им, мистер Линдси.
Все взгляды обратились на председателя. Тот встал и заговорил:
— Будьте любезны, Фирон, переведите для наших добрых друзей и досточтимых коллег из гильдии Ко-Хон: в этом вопросе Палата и впрямь бессильна.
Так вышло, что мистер Иннес не состоит в нашей организации, нынче он здесь по моему особому приглашению, но решения Палаты на него не распространяются. Он отвергает выдвинутые против него обвинения. Как британский гражданин Иннес обладает определенными правами, и мы не можем выдворить его из города вопреки его воле."
"Бахрам про себя усмехнулся: доводы удивительно простые, однако несокрушимые. Воистину, только английский язык способен так ловко обратить ложь в неукоснительное соблюдение закона.
Оглядев комнату, Бахрам подметил, что речь председателя вызвала одобрение многих членов Совета, а вот на лицах гостей, выслушавших перевод, возникли испуг и растерянность. Купцы коротко посовещались, затем что-то прошептали толмачу, который, в свою очередь, переговорил с Фироном.
— Что они говорят?
— Сэр, меня просили передать следующее: из-за упрямой несговорчивости одного человека вся зарубежная торговля поставлена под удар, что может привести к чрезвычайно серьезным последствиям. Мы настойчиво взываем к вашему благородству и здравомыслию: заставьте Иннеса нынче же покинуть Кантон.
Мы с вами знаем друг друга много лет, вы вели дела не только с нами, но с нашими отцами и дедами. Окажись мы в колодках, наши репутации будут безвозвратно погублены. Разве сможем мы, запятнанные, торговать с соотечественниками и чужеземными купцами? Во имя нашей давней дружбы, задумайтесь…
Тут речь переводчика прервал Иннес, который вскочил на ноги, громыхнув стулом.
