Вот, скажем, чиновник, которого здесь называют «гоп-гоп»; возникает образ этакого попрыгунчика, однако на кантонском диалекте это слово означает «таможенник». Между прочим, богатым одеяниям и украшениям местных таможенников позавидовал бы сам Хубилай. Или взять купцов гильдии «Ко-Хон» — только им позволено вести дела с чужеземцами. Наряды их умопомрачительны: шелковые халаты с великолепной вышивкой и украшенные стеклярусом шляпы, извещающие о ранге их обладателей.
Возможно, ты помнишь, дорогая Пагли, что дома я усердно копировал могольские миниатюры?[43] Знаешь, трудился я не зря, ибо в Кантоне есть человек, которого надлежит запечатлеть именно в этой художественной манере: сказочно богатый бомбейский купец-парс Бахрам-джи Навроз-джи Моди.
Он один из самых влиятельных людей в Городе чужаков и, кроме того, невероятно выразителен — глядя на него, я вспоминаю знаменитый портрет Акбара Великого кисти Манохара[44]: тюрбан, развевающаяся ангаркха, внушительное брюхо, перехваченное муслиновым кушаком.
Он большой друг мистера Карабедьяна, и тот сказал, что нынче все городские группировки всячески стараются умаслить Бахрама.
Теперь ты понимаешь, Пагли, всю грандиозность моего замысла? И ведь я поделился лишь малой его частью. Ох, сколько еще персонажей! Вот, к примеру, редактор «Кантонского дневника» мистер Джон Слейд. Этот жирнюга выглядит бадьей с салатом, приготовленным из всего многообразия растительного и животного мира. Вот уж будет радость преподнести его в стиле Арчимбольдо[45]: лицо багрово, как гранат, бакенбарды торчат, словно перья на хвосте дохлого фазана, брюхо формой напоминает круп буйвола, бычья шея.
Зычный голос наградил его прозвищем «Громовержец», точность которого я могу засвидетельствовать: в моей комнате Слейда слышно с другого конца майдана!
Еще есть доктор Паркер, внешне похожий на ворона, но чрезвычайно душевный человек: он ведает больницей, куда обращаются многие китайцы. Или вот мистер Иннес, этакий горец; он крестоносцем вышагивает по майдану, вступает в драку со всяким, осмелившимся встать на его пути, и убежден, что всеми его действиями вплоть до торговли опием управляет высшая сила.
Вера в это нередка даже среди миссионеров. Их тут немного: ужасный герр Гут… как его там, который вечно всех оскорбляет, или вот еще преподобный Бриджмен, жуткий зануда. Они мне гадки, но, поверь, вовсе не из-за того, что с жалостливой озабоченностью смотрят на меня как на дитя греха.
