Ной возился с настройками фотоаппарата – наверное, увеличивал чувствительность. Парковку освещал один-единственный фонарь, а вспышкой пользоваться нельзя: мы бы тут же себя выдали. Что-то впилось мне в кожу – я вытащил из-под живота колючий сучок. Со ствола дерева гамбо-лимбо рядом со мной спустились устрашающе крупные муравьи и заползли мне на руку.
– Тише, я что-то слышу! – прошипела Шари. У всех оборотней-дельфинов превосходный слух.
В засаде
К школе подъехал дорогой серебристый лимузин с явно специально заляпанным грязью номером.
Не похоже на неотёсанных лжеполицейских. И действительно – из машины вылез худощавый молодой человек с короткой модной стрижкой в серебристо-сером костюме, сшитом на заказ. У него было привлекательное, но ничем не примечательное гладкое лицо и жёсткий взгляд. Я обратил внимание на его пружинистые движения – может, он оборотень? Шари рядом со мной затаила дыхание – она и в человеческом обличье способна не дышать почти четыре минуты.
Судя по тому, как мужчина осматривался, в темноте он видит не хуже нас.
А ещё он втянул носом воздух, будто принюхиваясь. Господи, что же он за зверь? Не слишком ли близко мы спрятались? Мы лежали не шевелясь. Хорошо, что Блю учла направление ветра. Только бы Ной не начал сейчас фотографировать: хотя щелчок затвора очень тихий, незнакомец наверняка его услышит.
Всё произошло очень быстро. Оглядевшись по сторонам, молодой человек подхватил авоську со свёртками и забросил в багажник. Лишь теперь Ной нажал спусковую кнопку – очень предусмотрительно: шорохи заглушат щелчок! Я надеялся, что у него получилась пара удачных снимков.
Машина уехала, и мы тут же заговорили наперебой.
– Покажи, что получилось! – Шари выхватила у Ноя из рук фотоаппарат.
– Он смахивает на адвоката – может, работает с Леннокс в одной конторе? – предположил я, достал альбом и начал по памяти рисовать фоторобот.
– А номер удалось разобрать? – боязливо спросила Блю.
– Увы, нет. Может, на фотографиях удастся что-нибудь различить.
– Ной забрал у Шари фотоаппарат и просмотрел фотографии. Один снимок получился вполне чётким.
– Надо спросить Эллу, знает ли она его.
– Удачи, – насмешливо фыркнул я.
Блю снова притихла. Помолчав, она сказала:
– А вдруг эти типы вернутся, когда заметят, что мы сделали с их вещами? Может, кому-нибудь подежурить, чтобы предостеречь остальных?
– Ладно, – согласился я, мысленно вздохнув: мне страшно хотелось спать.
