Ну, подумаешь, метаморф, эка невидаль. Самый что ни на есть закономерный финал после коридора, превратившегося в комнату, светящихся рун на заборах, волшебных самораздвигающихся деревьев и синеглазых инквизиторов с ручными туманными змеями-ищейками. Чешуей не покрылась — уже хорошо.
Так что берем себя в руки и думаем… Думаем! Истерить будем потом, в более подходящем для этого, а главное, безопасном месте.
— Ты что, не знала? — тихо произнес Лис.
Перехватил мои ладони, погладил их, разгибая судорожно скрюченные пальцы.
Оказывается, все это время я так сильно стискивала кулаки, что на коже остались кровавые отметины. Надо же, а я и не заметила. И боли не почувствовала.
— Нет, — качнула головой, — даже не подозревала. В нашем мире нет магии.
— Такого не бывает.
Я пожала плечами. Спорить точно не стану. Сейчас не до этого, важнее понять, чем мне грозит новая подлянка от судьбы.
— Это ведь плохо, да? Лис, ну что ты молчишь?
Паренек вздохнул.
— В нашем мире магов мало, их уважают и ценят, — отозвался он наконец и отвел взгляд.
— Они неплохо устраиваются, да и зарабатывают прилично. Все, даже женщины. Если покровитель не против, разумеется.
Даже женщины… Очень интересная оговорка. Показательная такая.
— А метаморфы? Что с ними?
— Их магия считается не просто запретной — смертельно опасной. Ее носителей выявляют и уничтожают.
— И делают это инквизиторы. — Я не спрашивала — утверждала.
— Да, это их право и прямая обязанность. А еще они ищут иномирян. У них нюх на межмировые порталы. Светлейшие чувствуют, когда и где открываются пространственные переходы, пускают по следу поисковые чары и начинают охоту.
— А иномирян у вас тоже убивают? Или… возвращают назад, туда, откуда они пришли?
Надежда вспыхнула и тут же погасла.
— Куда возвращать-то? Порталы случайно появляются, всегда в разных местах, и тут же схлопываются. В какие миры они ведут — не ясно. Так что пришельцев просто забирают и увозят. Но живыми после встречи с инквизами их никто еще не видел.
Вот так. Оказывается, тот синеглазый — мой потенциальный палач.
Причем дважды.
Вспомнила сизый туман, зыбкой мантией колыхавшийся за спиной мужчины, и не могла не спросить:
— А почему их называют светлейшими? У них вроде темная магия. Или они все из себя такие белые и пушистые? В смысле, чистые и светлые?
— Да какие они светлые? — презрительно отмахнулся мальчишка. — Гады самые настоящие. Надменные и равнодушные убийцы. А светлейшие… Ну, это просто титул. Дань памяти и уважения к их предкам.
