Если бы он сейчас знал, кто стоит перед ним, наверняка перестал бы снисходительно ухмыляться."
"Это мысль заставила меня чуть заметно поморщиться, и светлейший действительно мгновенно прекратил улыбаться. Но лишь затем, чтобы обхватить мою талию ладонями, медленно притянуть к себе и, склонившись, поцеловать.
Теплые губы коснулись моего рта — осторожно, а совсем не бесцеремонно, как я ожидала, словно пробуя на вкус, и у меня вдруг закружилась голова.
Господи, как же давно в моей жизни не было ничего подобного, кажется, целую вечность.
Настойчивый язык прошелся мягким движением по нижней губе, щекоча ее, и я неожиданно для самой себя поддалась на эту незатейливую ласку. На долю мгновения позволила себе забыться, расслабиться. Приоткрыла губы, жадно глотая теплое дыхание, пахшее нагретыми на солнце яблоками — теми самыми антоновскими, из почти забытого детства, и ответила на поцелуй, который становился все более требовательным и жадным.
Секунды… Минуты… Или целую вечность?
Сколько мы целовались, не знаю, я потеряла счет времени.
Мужчина не позволял мне отвернуться, да я особо и не настаивала. Алианне Ярвуд — нет, теперь уже, кажется, Алианне Нейт — на моем месте и в голову бы не пришло возмущаться или протестовать.
Рэйнард отстранился первым. Помедлил мгновение, выравнивая рваное дыхание, потом выпрямился и совершенно спокойно произнес:
— Надеюсь, на этом все, преподобный?
Вот это выдержка. Лично я до сих пор не пришла в себя. И смотреть на «супруга» тоже не могла.
Сердце бешено колотилось, лицо горело, а в храме вдруг стало невыносимо душно.
Уверена, я своим предательским румянцем и потупленным взглядом сейчас полностью соответствую представлениям о трепетной стыдливой невесте. Счастье, что никто не догадывается, какие образы рождаются в моем воображении. И какие картины — одна другой ярче — проносятся перед внутренним взором.
Эта мысль неожиданно развеселила и помогла опомниться.
Да что я, в самом деле, мужчин раньше не видела? Ну да, таких и правда не видела.
Хорош гад. Только вот ключевое слово здесь не «хорош», а «гад». Для меня — ядовитый, смертельно опасный. Находиться рядом с ним долгое время — рискованно, да и вообще вредно для жизни, если я рассчитываю уцелеть, об этом не стоит забывать ни на минуту. А еще о том, при каких обстоятельствах мы с инквизитором встретились впервые.
Так что доигрываем свою звездную роль до конца и даже на поклоны не выходим. Исчезаем не прощаясь. По-английски.
И я тоже выпрямилась.
